Незаметным жестом (вот же фокусник) Добромир вложил мне в руку белый цветок с полупрозрачными лепестками, символ любви и чистоты. Думаю, любимая сестрица и тут позаботилась обо мне.
Ева подошла ко мне, сопровождавшие её разместились в противоположной стороне от верхотуров. Добромир в праздничном облачении волновался не меньше меня, он впервые участвовал в таком мероприятии. Я вручил Еве цветок, она, пунцовая от смущения опустила глаза на него, а потом посмотрела на меня с нескрываемой нежностью.
Добромир откашлялся, сестрица Ася всхлипнула. Кажется, она стала намного сентиментальней с рождением дочери. Добромир понимающе с улыбкой глянул на неё.
— Друзья мои, любимые чада Верховии. Властью данной мне главой Баженом Светозаровым хочу сегодня соединить два любящих сердца. В этом мире полном противоречий, страдания и боли вы нашли путь друг к другу. Нет ничего святее и прекраснее, чем стать единой плотью, быть вместе в горе и радости.
Пальцы Евы дрожали в моей руке. Она волновалась так же сильно, как и я.
— Ларри, готов ли ты быть защитой и опорой для своей жены? Любить её всей силой души во все дни, что будут отпущены судьбой.
— Да, — мой голос не дрогнул.
— Ева, готова ли ты стать помощницей и поддержкой своему мужу во все дни, отпущенные судьбой?
На глазах Евы выступили слёзы. Она замешкалась, будто комок в горле мешал ей говорить.
— Да, — чирикнула моя птичка.
— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами.
Я достал из кармана коробочку, которую предусмотрительная сестрица положила туда прежде, чем передать мне отглаженные вещи. Зная рассеянность брата, Асанна подстраховала меня во всём. Я был благодарен ей от всей души, но кольца я изготовил сам из серебряной проволоки, которая украшала крылья дракона, которого я несколько месяцев чистил от голубиного помёта.
Я открыл коробочку, внутри блеснули серебром два ободка. Я мельком улыбнулся Асе, которая с удивлением глядела на мои серебряные кольца. Жених должен надеть на палец невесте собственное кольцо.
— Подошло? — спросил я не без внутреннего трепета.
— В самый раз, — ответила Ева и надела на мой палец тонкий ободок.
— Скрепите поцелуем ваш союз, — торжественно объявил Добромир.
Мы испуганно посмотрели друг на друга. Первый поцелуй, о котором я так долго мечтал, должен произойти на глазах у стольких людей. Ева была смущена не менее моего.
— Целуйтесь уже! — закричала Марыська и на наши головы полетела пшеница.
Верхотуры грянули барабанную дробь. В тот же момент наверху раздался шорох сотни крыльев.
— Голуби, голуби, ура! Ура! — кричала Марыська, а за ней повторяла Лира, хлопая в ладоши. — Смотрите, они отгоняют злых духов, теперь они не навредят молодым.
Верхотуры грянули дробь, гости замахали руками, сильнее разгоняя голубей. Пользуясь возникшей какофонией, я наклонился к Еве и осторожно прижался губами к её губам. Тогда на поляне рядом с Евой я не получил поцелуя, хотя от острого желания кружилась голова. Сейчас тоже высохли губы, и мой первый поцелуй случился. Я совершенно не умел целоваться.
— Ларри, — шепнула Ева и взяла моё лицо в ладони. Луч света скользнул по диадеме на голове Евы. Я зажмурился от яркой искры в глаза, сердце замерло, голова перестала соображать. Мир под веками рассыпался на цветные искры. Я очутился в безвоздушном пространстве в состоянии полёта, обжигаясь об ощущение нежности. Мы так и не разомкнули губ.
— Вот это по-нашему, — гаркнул Фома.
Сердце запустило свой мотор, мы прервали поцелуй.
— Поздравляю. Молодые скрепили союз оберегом – поцелуем. Теперь я за вас спокоен, — сказал Добромир и подмигнул мне.
Глава 32. Ангельский луг
После застолья, устроенного в главной трапезной, просторной комнате, со стенами, облицованными бледно голубой плиткой с рисунком, я понял, что мы с Евой не сможем остаться наедине. Павёлка стал капризничать. Наше счастье успокоилось только на руках у матери. Мы с Евой переглянулись, я понимающе улыбнулся. Молодожёны обычно устраивают свадебное путешествие, я бы тоже хотел. Но мы не могли бросить, лежащего в крио камере Никишку, оставить Агату с Марыськой, даже Майку и Жульку, не устроив их судьбу. Оторваться от тех, кто стал моей семьёй, было сродни предательству.
— Надо уложить Павёлку, — сказала Ева.
Мы поднялись, я подхватил Еву с ребёнком на руки и вынес из трапезной. Гости одобрительно загудели нам вслед.
— Тебе не тяжело нас нести?
— Вы самое лучшее, что мне приходилось носить.
Мои руки на теле Евы чувствовали тепло её тела, глаза Евы были путеводными звёздами, обещавшими райские кущи. Я нёс мадонну, скулы которой порозовели от смущения, с младенцем, которого безмерно любил. Я отхватил у жизни двойной выигрыш. Любимчик судьбы – не иначе.