Мы отправились в комнату Евы. Хоромы Ильзы Раструб и её доверенных лиц в преподавательском корпусе мы даже не рассматривали.
— Бр-р. Я туда ни ногой, — сказала Ева, когда Асанна заикнулась об этом. Я согласился. У моей сестрёнки не было тех воспоминаний, что хранились в нашей памяти.
Фома где-то откопал детскую люльку и разместил в комнате Евы. Мы вполне удобно размещались здесь. Однажды я был в этой комнате в качестве незваного гостя, а сейчас вступал на законных основаниях. Ева уложила уснувшего Павёлку в люльку, я вдруг оробел, представив, что сейчас надо раздеться.
Ева, отвернувшись от меня, скинула платье, очутившись в невесомой сорочке, и повернулась ко мне.
— Ларри, застыл, как просватанный.
Чуть не застонав от собственной нерешительности, потянулся к застёжке на штанах.
— Глупо выгляжу, но знаешь, я… у меня это первый раз.
Ева потянулась ко мне, желая помочь.
— Нет, нет. Я сам.
Быстро скинув рубаху и штаны, я сел на узкую кровать.
— Скрипит, — сказал, когда пружины издали жалобные звуки под моим весом, — постелю на полу.
Пол был твёрдым, а одеяло тонким, но это не явилось препятствием к поцелуям и, наконец-то, бесстыдным ласкам, о которых я давно тайно мечтал. Я нуждался в Еве, как путник в пустыне, нашедший чистый холодный ключ.
Без личного опыта и навыков я боялся показаться неумелым, неловким и неуклюжим. Какой из меня любовник? Я боялся до тех пор, пока голова не отключилась, пока не перестал оценивать каждое своё движением. Исследователь во мне угас. Произошло это незаметно и быстро. Как переход из яви в сон. Меня подхватила магическая волна, и всё оказалось на своём месте. И плавный ритм, и нарастающие движения, вместе с тихими стонами Евы и просьбой не останавливаться, и жадные поцелуи, и невыразимое удовольствие, опрокинувшее меня в бездну космоса.
Когда мы отдышались, Ева открыла глаза и, счастливо улыбаясь, прошептала:
— Ларри, спасибо.
— Солнышко, что ты…. Спасибо тебе, — я прошёлся пальцами по выпирающим косточкам позвоночника, переместился к шраму, который остался от меча Тавгула. Разглаживал неровную поверхность кожи, словно пытаясь убрать рубец. Хотел исцелить Еву и исцелялся сам от её прикосновений. Она тоже изучала меня, гладила шею, плечи, лопатки.
— От тебя жар, как от печки.
Полностью обнажённые мы лежали, несколько отстранившись друг от друга.
— Ты такой чуткий, нежный…, такой страстный.
От своих слов Ева смутилась, я тоже.
Книжный мальчик никак не ожидал такого признания. Оказывается, нежность и страсть – это так просто, когда любишь. Мужчине дан изначально инстинкт – телесное понимание процесса. Муж даёт, женщина принимает, откликается душой и телом на тот огонь, который загорается в мужчине.
Я понял, насколько был одинок до встречи с Евой. Семья, друзья, сестра, команда Межгорья, любимый дракон – всё было здорово. Но Ева – совсем другое. Меня словно посыпали магической пыльцой, с ней я обрёл полноту бытия. Моё сердце выстукивало её имя в ритм со своей женщиной. К ней я будто двигался через толщу веков из далёких глубин Вселенной. Ева стала моей судьбой, моей жизнью, моим дыханием. Я хотел бы каждый её день делать счастливым. Я благодарил Спасителя за то, что Он подарил мне Еву.
Ласково скользнув по моей груди ладонями, она сказала:
— Знаешь, я стала намного лучше той, которую ты встретил на берегу лечебного озера. Под твоим взглядом мне хочется кружиться и петь.
— Ты и тогда была прекрасной в своей ярости. Прости, что уронил тебя в пылу драки. Знаю, ты сильно ударилась.
— Ларри, я провоцировала тебя, считала себя заслуженно достойной гнева, жестокости и пренебрежения. Боль была моим лекарством. Она уводила меня от ненависти к самой себе.
— Ева, милая. Я понял, что ты несчастна. Но книжка... она наделила тебя способностью исцеляться.
— Ты это понял, прочитав пару страниц?
— Пару абзацев, любимая. Тот, кто читает подобное, может дотянуться до неба.
— Ты не думал сам писать?
Я поцеловал Еву. Какое счастье, что можно это делать, каждое мгновенье.
Моя жена идеальна, просто пока не верит в это, но я постараюсь, чтобы в её жизни и душе воцарился мир и покой.
— Где ты хочешь поселиться? Хочешь поехать куда-нибудь? Выбирай любое место.
— Знаешь, лучше дней, чем на хуторе после рождения Павёлки у меня не было. Там тихо, спокойно, малолюдно, да и Никишка, наверное, туда захочет.
Мы знали, что Никишка идёт на поправку, ждали, когда Асанна выведет его в бодрствующее состояние.