Марыська – ещё одна моя головная боль принялась со всей кипучей энергией ухаживать за Диком. Она чем-то напоминала меня в те времена, когда Соня отдала мне Дюка. Марыська мыла чешуйчатую шкуру Дика, не боясь, чистила зубы (о, ужас), скребла лапы и ногти жесткой щеткой, кормила вкусняшками, которые таскала из кухни у матери. В общем проявляла неустанную заботу. Дик отвечал ей взаимной любовью, ждал её, нежно порыкивая каждый раз, когда Марыська появлялась около него.
В один из дней Марыська сказала:
— Ларри, подари мне Дика. Я хочу летать и готовиться к гонкам.
Я застыл с открытым ртом.
— Э-м, надо проверить твою переносимость высоты. Когда резко падаешь возможен срыв. Это смертельная нагрузка. А у тебя ещё неокрепший организм.
— Я летала с отцом, папа проверял. Всё нормально.
Вот так папа – сорвиголова!
— Агата знает про ваши полёты?
— Догадывается.
Удивительно, как дети могут скрывать важные события от самых близких.
— Ларри, у тебя есть крылья. Подари мне Дика. Ты ведь не собираешься участвовать в гонках.
— Ты права, но мне надо поговорить с твоей мамой.
Агата после разговора со мной лишь махнула рукой.
— Марыська вся в отца. Безбашенная. Её не удержать. Всё равно добьётся своего.
На том и порешили. Когда-то я получил Дюка просто так, пришла пора и мне сделать подобное. Тем более я не собирался продолжать карьеру гонщика, никогда и не был фанатом полётов. Видя взаимную привязанность девчонки и дракона, передал Дика Марыське. Добромир оформил дракона как собственность девушки, и я торжественно вручил бумагу новой владелице.
Этот чешуйчатый подарок с бантом на гребне совпал ещё с одним прекрасным событием, которого мы все с нетерпением ждали. Ася торжественно вывела к нам из крио камеры исхудавшего и растерянного Никишку.
— Брат, принимай исцелённого солдата.
Никишка, всхлипнув, прильнул ко мне. Я тоже не смог сдержать слёз, гладил Никишку по голове, бормотал какие-то слова. Мы не стали скрывать от ребёнка смерть матери. Для Никишки это оказалось большим ударом, но он выдержал. Марыська встречала Никишку с щенком на руках, из-за которого между ними когда-то возник яростный спор.
— Держи, он твой. Я его даже не называла.
Никишка плакал, уткнувшись лицом в подросшего щенка, а тот вылизывал ему мокрые щёки. Моя сестрица тоже всплакнула. Проплакавшись, мы двинулись в трапезную, где ждала Агата.
Она испекла пирог, наварила кастрюлю компота и бадью каши. Мы собрались за столом, чтобы помянуть Рину. Спустя время я спросил Никишку.
— Где ты хочешь похоронить маму?
— На хуторе.
Почему-то я так и думал, что это надо сделать там, где Рина прожила всю свою сознательную жизнь. Мы выбрали место рядом с рощей, через поле, на котором косила Рина.
Когда тело опустили в подготовленную яму, Никишка сказал.
— Спасибо, что дал проститься с мамой. Мы же поселимся здесь, да, Ларри? Будем приходить сюда.
— Конечно, ты же видишь. Работа по постройке дома кипит.
Восстановление хутора шло полным ходом. Добромир помог финансами и рабочими. Когда-то его усадьбу спалил дракон Иоланы, у Добромира был опыт восстановления родной Овечечки. А уж возвести небольшой дом с хозяйственными постройками показался ему совершенно простой задачей. Добромир считал себя моим должником, хотя я об этом даже не заикался.
Моя жизнь в мрачном замке обернулась не потерями, как мне казалось тогда, а ценнейшими приобретениями. У меня появилась семья: жена и два сына. С некоторых пор Никишка стал звать меня отцом. Правда Ева осталась для него просто Евой.
С тех пор, как мы поселились в новом доме, у меня появилось желание косить луг, якобы для козы Майки. На самом деле, я чувствовал сильнейшую потребность делать это и летом, и зимой. Меня тянуло на луг, я не сопротивлялся, уже хорошо освоив косу. Когда-то по этому лугу ходила Рина, её лёгкие шаги я словно чувствовал за спиной. Вскоре ко мне присоединился Никишка. С ним мы выкорчёвывали пни, ровняли землю. Однажды Никишка назвал этот луг ангельским.
— На лугу Ангелы летают. Тонкие, прозрачные, лёгкие. Я их вижу во сне.
Никишка чувствовал здесь присутствие благодати. Мы все это чувствовали. В четыре руки, а иногда в шесть (к нам присоединялась Марыська, прилетавшая на Дике) косили луг летом с зелёной, зимой с сухой травой.
У нас завелось небольшое стадо коз, я испытывал к ним странную привязанность. Иногда козы забирались на деревья около дома, но это нисколько не смущало нас – обитателей хутора.