На ступенях, ведущих к моему убогому логову, меня сбил удар в челюсть. Я полетел вниз спиной, но меня за грудки подхватили руки, испещрённые синими знаками, и, перекошенное злобой лицо с татуировками на щеке, придвинулось к моему. Вывернутые ноздри верзилы жадно раздувались, по-звериному принюхиваясь ко мне. Принюхивался он, а замутило меня. От верзилы несло тошнотворной, сладковатой мертвечиной.
— Где артефакт Силы, белобрысая сопля? Отвечай!
— Избави ми лютых, — простонал я, сам не понимая откуда взялись эти слова.
— Чего?
Бугай приподнял меня за шиворот, словно соломенную куклу, придушивая на собственном воротнике. Я упёрся руками в его грудь как в бетонную стену, не в состоянии нормально вздохнуть.
— Где кольцо? — зарычал мне в лицо, обдавая брызгами слюны и смрадным запахом изо рта.
Мышцы сковал страх, я что-то промычал, не в состоянии говорить. Убьёт меня и не поморщится.
— Сейчас проверим.
Бугай протащил меня по ступеням, чуть совсем не придушив на воротнике, в несколько шагов приблизился к моей хлипкой двери, пинком распахнул её, сбросил меня на пол как мешок.
— Твоя?
Ларри, ты умный парень, но лучше веди себя как дурачок
— А-а-а?
Верзила больно пнул меня в рёбра кованым носком сапога.
— Твоя комната?
Я распахнул глаза и взглянул на кровать. Хомяка на подушке не было. Успел спрятаться? Пусть хоть ему повезёт.
— Да-а, — с трудом выдавил слово. Голос позорно дрогнул, даже играть не пришлось.
Кажется, за несколько секунд бугай перевернул стол, разодрал в клочья матрас и подушку, в щепки размолотил хлипкий стул об стену. Артефакта не было нигде. Я уже и сам подумал, что ночное помрачение было иллюзией. Мне всё привиделось, и сейчас разгромленная комната являлась доказательством моего безумия.
Бугай как хищник в клетке метался по комнате, не зная, что ещё сотворить. Я вжался в стенку, закрыв голову руками. Если уж взялся изображать тупое ничтожество, надо идти до конца. Громила рывком приподнял меня с пола.
— Где кольцо, придурок? С ума что ли спятил или никогда с ним не дружил?
На меня из-под нависших надбровных дуг смотрел зверь, на губах которого образовалась пена. Он не контролировал себя, на глазах трансформируясь в животное.
— Не дружил…, — икнув, повторил я.
Шаги на лестнице заставили бугая остановить руку, которую он занёс для удара. В проёме двери, качавшейся на одной петле, возник Фома. Глянул на побоище, которое устроил верзила.
— Тавгул, в чём дело?
— Он украл у меня… ценную вещь, — рявкнул лысый.
— Нашёл её?
— Нет!
— Тогда убирайся отсюда. Поди вон! Увижу рядом с этим, сядешь на неделю в карцер без еды и воды.
— Хэх, — нагло ухмыльнулся лысый в лицо Фоме.
— Будешь наглеть, вылетишь отсюда призраком.
Что?
От слов Управителя озноб пополз по позвоночнику. Неужели Фома угрожает состоянием «Призрак» – так называли стирание памяти. В замке такое делают? Спаси и сохрани меня от этого ужаса. Что вообще тут происходит?
— Бе-э…
Бугай, оскалил острые зубы, но не посмел перечить и вышел из комнаты. Это означало, что Фома имел реальную власть над адептами в Арме. Я-то считал его управляющим по хозяйственной части, но он оказался совсем не так прост.
— Псина, — раздражённо сморщился Фома вслед Тавгулу и повернулся ко мне. — Проветри как следует, воняет. Чего сидишь? Поднимайся. Иди работай. Забыл, что сегодня драконов оттирать.
В лености время губиши…
Прозвучал в голове голос. Чёрные глаза-жуки из-под сросшихся бровей стали ещё черней. Мне вдруг показалось, что Фома испугался, и орёт только для вида. Оторопело поглядел в спину уходящему Управителю. Что-то странное творилось вокруг меня. Как с этим разобраться?
Поднял перевёрнутый стол, ногой сгрёб обломки стула в угол, положил изодранный матрас на кровать. Ничего ценного не было в моей убогой комнатушке, не о чем и горевать.
Где, кстати, хомяк? Куда он делся? Его способность возникать и пропадать в особо драматичные моменты наталкивала на мысль о его чересчур развитой интуиции и разумности. Если он выбрал для передвижения внешний контур замка, там его и надо искать.
Я чуть ли не по пояс высунулся из окна, огляделся. В отдалении на узком парапете сидел Мотя, точа зубы об артефакт. Ах, ты пройдоха! И сам цел и перстень сохранил.