Возмущённый писк заставил меня пригнуться. Мотя? Неужели этот пронырливый хомяк хозяйничает и здесь?
— Мотя, Мотя, — позвал его.
Коготки процокали по полу, хомяк подбежал ко мне. Вот же, гурман! Где ещё должен столоваться прожорливый пройдоха, как не на царской кухне? А если вору вместо лакомства предложат отраву? Опасным делом занялся мой дружок. Я насыпал из открытой пачки сухую лапшу в карман, посадил туда Мотю и отправился на выход. Меня ведь тоже могут прищучить здесь за любой взятый кусок.
Я выбрался из кухни. Через некоторое время, поплутав в темноте, очутился рядом со скульптурами, которые оттирал днём. В темноте они показались устрашающими, нависшими над глупым путником, дерзнувшим появится здесь ночью. Не с моей разыгравшейся фантазией стоять около них. Постарался как можно быстрее направить стопы к месту, куда унесли Осу.
Задыхаясь от суеверного страха, я торопливым шагом ринулся к тренировочному полю, пересёк его и почти бегом направился к зданию, угол которого виднелся за корпусом. Туман висел клочьями, создавая вокруг картину потустороннего мира. Где-то здесь должна быть дверь. Пусть их будет даже сотня. Я открою все.
В полной тишине скрипнули петли, когда я открыл входную дверь артефактом. Скрежещущий звук впился ледяным буром в мои натянутые нервы. Вошёл в длинный коридор, освещённый тусклым светом, исходившим из пола, и нечеловеческим усилием, заставил себя двигаться вперёд. Я до смерти боялся мертвецов.
— Нет, это не мертвецкая, — бормотал, чтобы подбодрить свой дух, — совсем не похожа. Скорее лечебница. Конечно, странная, лекарей нет. Так это к лучшему. Ася тоже не сидела со страждущими день и ночь.
Я нёс вслух всякую чушь, желая сбросить с себя пелену ужаса, найти силы на встречу с неизбежным. С трупом Осы. Для чего я это затеял? Не знаю. Я дал слово увидеть её. Помочь? Чем? Не знаю. Интуиция просто вела меня сюда. Через страх, ужас и кошмарные образы, которые всплывали в голове.
Непроизвольно опустил руку в карман, гладил Мотю, через его тепло вливая решимость в негнущиеся ноги. Неужели Осы здесь нет? Коридор почти закончился, когда в последнем боксе на каталке я увидел тело.
На ноги словно подвесили гири, когда я подошёл к нему. Это была Оса, одетая в длинный узкий мешок с отверстием для головы. Таких балахонов в Арме я ещё не встречал. Погребальное одеяние? Готовят отправить к праотцам?
Чтобы не смотреть в лицо Осы, я уставился на грубый мешок на её теле, потом осторожно прикоснулся к нему. Мешок на ощупь оказался таким же, как и на вид: жёстким, грубым, колким. Мотя завозился в кармане.
— Что опять? Что случилось?
Мотя запищал, я вытащил его. Этот мелкий зверёк часто выказывал чудеса сообразительности, как и мой Дюк, и я всегда доверял ему, шёл на поводу у своего питомца.
Мотя вдруг вырвался из рук и неуклюже упал на каталку, зацепился коготками за балахон Осы, взобрался на её тело, понюхал и засеменил к лицу. Непроизвольно и я посмотрел на неё. Безмятежное спокойное выражение удивило меня. Юная, привлекательная девушка с россыпью чуть виднеющихся веснушек на щеках и носу. Ей бы рожать детей, кормить их, пеленать, целовать пяточки, петь колыбельные, учить ходить. А она неподвижно лежит в холодной мертвецкой…
Ужасное слово прошило сознание. Нет, не хочу видеть перед собой труп. Может, Оса спит? Память удержала знания о стазисе, в который погружали тело человека.
— Ты что творишь, мелочь пузатая? — вскрикнул непроизвольно.
Мотя бесцеремонно обнюхивал лицо Осы. Хотел отбросить хомяка, но он оскалил свои острые зубы, гневно запищал на меня. Укусит? Вот же гад! Мне показалось, что Мотя запутался передними лапами в растрёпанных волосах девушки. На самом деле он сунулся носом в её ухо, а потом сильно дёрнул головой в сторону. В его зубах оказался чёрный продолговатый предмет, который словно с отвращением хомяк выплюнул на грудь Осы.
Я аккуратно взял чёрную короткую палочку в руки. От неё шла чуть заметная вибрация, даже какое-то покалывание. Внимательно прислушался к собственным ощущениям. Ещё одна магическая вещь? Как она работает? В этот момент Оса застонала, зашевелилась в мешке. Я сунул чёрный артефакт в карман, наклонился над девушкой.
— Что хочешь? Воды?
— Сними, сними, — сквозь стон пробились её слова.
Я растерялся, заметался, похлопал её по щеке.
— Что снять? Что? Уже вытащили эту чёрную…штуку.
Она открыла мутные глаза.
— Жжёт. Не могу. Сними.