— Одежду?
— Да…
— Хорошо, хорошо. Да как его?
Я потянул балахон вверх. Не тут-то было. Мешок из грубой колючей ткани не двигался ни взад, ни вперёд. Его, видимо, натягивали на бесчувственное тело, а содрать этот кокон оказалось совсем не просто.
— Больно, больно. Не могу…
Слова Осы лишали меня сил. Снова и снова тянул эту словно вросшую в тело ткань, попытался постепенно сдвинуть её вниз. Ничего не получалось. Ева стонала, кусала губы, в глазах стояли слёзы.
— Больно грудь…
Исколов все руки, остановился. Слепой дракон! Я не сниму это вретище, только сильней пораню девушку, доведу её до безумия своими потугами.
— Отдохни. Подожди. Сейчас.
Думай, Ларри, думай…
Я наклонился над Осой, положил на её губы несколько зёрнышек сухой лапши.
— Что это?
— Съедобное, не бойся, взял на кухне.
Я просто хотел отвлечь девчонку и дать себе минуту на раздумье. Оса слизнула зёрна вместе со слезами.
— Солёные, — сквозь боль усмехнулась она.
— Серьёзно?
Я провёл языком по щеке Осы, она отчётливо вздрогнула.
— Эй, Ларик!
Мой дракон Дюк всегда утешал меня, проводя жестким как тёрка языком по лицу. И это, как ни странно, нравилось мне.
— Что? Неприятно?
— Ненормальный, — прошептала она.
— Ага. Ещё и ноги оближу.
— Извращенец.
Я пощекотал девичью пятку, торчащую из мешка, и нащупал на нижнем крае балахона шов. Как же сразу не дотумкал до этого. Только зря измучил девчонку.
Ну, держись, балахон. Вцепившись в край, резким движением дёрнул в стороны колючую ткань. Ещё бы проволоку в неё впряли. Ткань поддалась, начала расходиться по шву. Битва увенчалась победой. Я разорвал мешок до предплечья и обнаружил под ним девичье тело без белья. Следующие швы на плечах я разорвал с остервенением зверя. Жестокость к себе подобным являлась единственной мерой Арма.
Тяжело дыша, я отбросил колючий мешок на пол, посмотрел на белевшее тело в кровоподтёках и ссадинах.
— Меня зовут Ева, — прошептала она.
— Надо же…
Поведала великую тайну.
— Что?
Сколько дней просил встречи с девушкой по имени Ева, и сейчас почти не удивился.
— Ева – дочь Тихона?
— Тебя… послал отец?
— Добромир Светозаров по просьбе твоего отца.
Ева чуть слышно хмыкнула.
— Лучший гонщик Верховии. Когда-то я обожала его.
В её голосе прорезалась привычная жёсткость. Ещё не отойдя от пытки, Ева становилась сама собой. Подал ей руку, помог сесть. Неловко было смотреть на её тело, но глаза словно прилипли к нему.
— Тебе дать куртку?
— Без надобности.
Ева не стеснялась своей наготы, будто не замечая присутствия особи противоположного пола. Жаль, что девушки, которые мне нравились, не воспринимали меня как мужчину. Со временем я смирился с этим — такой уж вырос неудачник в сердечных делах. Влюбился в Соню – самую смелую, прекрасную девушку Верховии, а она всегда, с самой первой встречи смотрела на меня только как на друга. Я даже не посмел заикнуться о своих чувствах, постепенно похоронив их под слоем пепла.
Ева словно точеная статуя застыла на каталке. С неё можно лепить скульптуру, такая она красивая и чистая, несмотря на раны. Я подхватил насупившегося Мотю (девушка ему похоже не нравилась), посадил в карман.
— Давай уходить отсюда.
— Не тарахти, — ответила она.
Кажется, Ева уже не нуждалась во мне, злилась, что показала свою слабость. Я пожал плечами, вроде, как и не набиваюсь в товарищи. Обещание исполнил, надо и честь знать. Здесь каждый сам за себя. Я запомнил.
— Ну, тогда… пока.
— Стой…
Ева спрыгнула с каталки на рубище, недавно снятое с её тела, слегка потопталась на нём и застыла. Её фигуру как тёмной пеленой окутал сумрак. Ох! Опять эти магические штучки. Я моргнул, прогоняя морок из глаз. Нет, всё как прежде, стоит обнажённая. Значит, показалось.
— Пошли.
Ева уверенно шагнула вперёд, не сомневаясь, что я как бычок на верёвочке, последую за ней. Пройдя по коридору, мы очутились перед закрытыми дверями, и Ева, нахмурившись, обернулась ко мне.
— Как ты открыл?
Её немногословность и грубый тон стал действовать на нервы. Сама ничего не объясняет, а от меня требует. Открыть тайну артефакта? Не стоит. Ева не друг, скорее враг, от неё надо держаться подальше, Мотя вот однозначно не одобрил девицу. Зря я сюда попёрся, помогальщик.
— Не твоё дело, Оса.
— Как ты меня назвал, Слизень?
— Слушай, мне рано вставать. У меня работа. Ты давай дальше сама.
— Открой дверь или сломаю руку.
Оса злобно смотрела на меня, и я почему-то не сомневался, что она исполнит угрозу. Тёмная энергия снова радостно вздыбилась вокруг неё, словно одобрив слова девчонки.