Наша, наша…
Я аккуратно извлёк из кармана недовольно запищавшего Мотю, скрыв под его тушкой перевёрнутый внутрь ладони перстень, приложил хомяка к чёрному глазку замка. Артефакт открыл дверь.
— Да, ладно, — сказала Оса, — первый раз вижу такое. Ну, и уродец под стать тебе.
Мотя оскалил острые зубы, выказав своё презрение к девчонке, и я тут же отправил его в карман. Без лишних слов прощания мы вышли в холодную мрачную темень и разошлись в разные стороны.
Мне стало абсолютно безразлично, как обнажённая Оса доберётся до своей комнаты. Её злость была заразна, но она учила меня, не лезть не в своё дело, не испытывать жалости к адептам тёмной магии, не попадать под влияние их низких вибраций, которые словно ядовитые пары начинали пропитывать мою сущность. Я не мнил себя святошей, но мой дух сопротивлялся проникновению злобы, оставляющей после столкновения с девчонкой пустоту и раздражение.
Единственное, что удерживало моё внимание к Еве – это книга. Даже родство с Тихоном сейчас казалось кощунством. Такая дочь не имела права на отцовскую любовь. Ева сеяла во мне семена ненависти, и я желал вырвать их с корнем, выкинуть образ девчонки из головы. Пусть катится в Бездну, которую выбрала своим пристанищем.
Глава 7. Разоблачение
Утро началось тихо. Я выполз на работу, трепеща и внутренне молясь, чтобы никто на меня не обратил внимание. Фома не появился, значит, сначала у меня котлы на кухне, потом бесконечные лестницы и коридоры.
Сегодня же вечером я собирался бежать, спрыгнуть со стены замка и выйти на дорогу, ведущую в селение. За пару дней вполне покрою расстояние до него, а там заплачу за какой-нибудь транспорт (деньги были припрятаны в укромном месте), чтобы попасть на большую землю. Оставаться в замке, зная, что где-то бродит Ильза Раструб – смерти подобно.
Я оттирал котлы, когда сзади подошли два парня на голову выше меня, заломили руки и поволокли прочь из кухни, ничего не объясняя. Сердце сковал ледяной ужас. Зря я решил ждать до ночи, надо было не медлить ни секунды, уходить сразу, как только расстался с Евой. В Арме никто никого не щадит, что уж говорить про ничтожного раба.
Я не помнил по каким коридорам, лестницам и переходам меня тащили, сознание затянуло пеленой паники. Когда меня втолкнули в кабинет, обитый тёмно-синим бархатом, и поставили перед ясны очи Ильзы Раструб в расшитой золотом меховой безрукавке, я очнулся. За спиной Ильзы с каменным лицом стояла Ева, презрительно скривив губы.
— Это он? — спросила Ильза.
— Да.
Ильза шагнула вперёд, чуть наклонила голову к плечу, видимо, примеряя ко мне пытки, которые заставят сказать правду.
— Ларри Идепиус из Межгорья? Помню, помню. Сразу раскололся на Высотомере.
Трус, каких поискать…
— С какой целью очутился здесь?
Ильза спрашивала для проформы, судя по лицу Евы, изворачиваться и фантазировать не имело смысла, дураков здесь не было.
— Узнать, что твориться в вашей закрытой школе.
— И какие выводы?
— Здесь готовится мятеж против действующей власти.
— Проявляешь чудеса смелости, Идепиус, — с кривой улыбкой сказала Ильза.
Всё равно не отвертеться. Недавно я уже попрощался с жизнью, второй раз должно быть немного проще. Правда, я этого «проще» не ощущал, ноги заметно подрагивали, подвёл и вмиг севший голос.
— Как ты открыл дверь в крио модуль?
Я моргнул. Значит, так называется их лечебное здание, в котором они латают своих героев, засовывая их в рубище как фарш в кишку. Ильза предупреждающе подняла руку.
— Только не надо сказок про грызуна.
Ева и это рассказала. Я облегчённо выдохнул. Хорошо, что Мотя ещё ночью умчался от меня по своим делам.
— С помощью перстня.
— Та-ак. Гораздо теплее. Где перстень?
Я смотрел в её льдистые глаза, на её как у замороженной рыбы узкое лицо и острый подбородок, понимая, отчего рядом с ней так зябко. Морозильная камера была её домом. Я потянулся рукой к карману, и мне тотчас заломили руку и согнули пополам.
— В кармане, — прохрипел я.
— Достань, — скомандовала Ильза одному из охранников.
Он опустил руку в мой карман и с коротким криком выдернул её оттуда. Раструб посмотрела на парня, который от боли чуть не упал навзничь. Артефакт когда-то вдарил по всем моим нервным рецептором, но, видимо, не так сильно, я даже удержал его в ладони. Ильза нахмурилась.
— Отпусти его, — скомандовала она второму охраннику, — а ты, — это уже мне, — медленно вытащи перстень и положи его на стол.
Температура в комнате, обитой синим бархатом, накалилась вопреки морозилке Раструб, когда я сделал то, что она велела.