В белёсой дымке сверкнул огонёк, послышался треск ломаемых веток, кто-то подбирался ко мне.
— Э-эй! Есть кто живой?
Не без труда я поднялся на ноги. Голос был знаком. Оса, которой хотелось свернуть шею и вырвать её ядовитое жало. Злобная, мерзкая тварь. Что ж, она будет первая на жертвенном алтаре, ответит за своё предательство.
— Эй, ты слышишь? Ларри!
Треск шагов приближался, делая невыносимым жажду мести.
Мелкая дрянь
— Ларри?
Катись в Бездну. Лучше не подходи, я за себя не ручаюсь
Надеюсь, до неё докатилась волна моей ненависти. Говорить я не мог, сжимая зубами чёрный продолговатый камень.
— Хочешь напасть на меня? — крикнула девчонка.
Шаги стихли. Свет фонаря стал еле видимым. Кажется, испугалась. Я сломал какую-то ветку, ничуть не боясь звуков. Как подойдёт ближе, ударю её. Хорошо бы попасть по голове.
— Ты слишком долго носил перстень. Теперь хочешь всех убить. Так действует «Сила Хаоса».
Что?
— Его нельзя держать на теле. Последствия могут стать необратимыми.
С силой треснул по какому-то стволу. Девчонка просто пугает.
— Я знаю, как тебе помочь.
И голос такой бесцветный, придушенный. Врёт!
— Послушай, ты ведь не животное.
В ответ я зарычал как зверь. Меня разрывало от ненависти к этой девчонке. Я чувствовал себя именно зверем. Эта глупышка не послушалась меня. Раздвинув густую поросль кустов, она появилась с фонарём в руке совсем рядом.
— Я могу тебе помочь, Ларри. Я знаю средство…
Не дослушав, я кинул в девчонку палкой. Она отбила удар фонарём, в котором лопнуло стекло, бросила фонарь на землю, в её руке блеснула сталь клинка.
— Стой!
Я готов был голыми руками задушить девчонку, но тело не слушалось. Ничего не болело, но и силы не было. Рыча как помешанный, бросился на предательницу, она резко оттолкнула меня плоской частью клинка, и сама напала на меня, повалила на землю и прижала коленом в грудь. Раздираемый лютой ненавистью я извивался змеем, пытаясь сбросить с тела отвратительную тварь, а она подняла упавший фонарь и осветила моё лицо.
Свет полоснул по глазам, я зажмурился, по-звериному оскалившись, и вдруг почувствовал, как чёрную пилюлю с силой выдернули из зубов. Боль мгновенно вгрызлась в моё истерзанное тело. Я даже не мог сделать вдох. Последний вдох.
— Убийца, — прохрипел из последних сил. Душа покидала меня, унося в небытие, тело дёрнулось в предсмертной агонии, тьма утягивала за собой.
Ева отбросила фонарь, зажала мой нос двумя пальцами, обхватила шершавыми губами рот и длинным выдохом наполнила лёгкие дыханием. Её руки несколько раз ритмично сдавили мою грудину. Я знал эти движения, сестра учила меня, как запускать сердце и делать искусственное дыхание. Я цеплялся за вдохи Евы, как ребёнок за мать, за свою последнюю надежду.
— Один-и-два-и-три-и-вдох, — бормотала Ева, действуя ритмично и уверенно. Она делала одно вдувание, быстро проверяла пульс на сонной артерии, следом надавливала на грудную клетку. Я не сбился со счёта, потому что не считал, просто хватал живительный воздух лёгкими. Искусственное дыхание было похоже на поцелуи. Они длились и длились, меня ведь никогда не целовала девушка.
— Жить будешь, святой Ларри, — пробормотала Ева, поняв, что моё сердце застучало вновь.
Она устало опустилась рядом со мной, отблеск фонаря отбросил неровный свет на её чумазое почти детское лицо. Я увидел перед собой юную девушку.
— Зачем, — прохрипел я, когда смог говорить, — вытащила токсин.
Ева посмотрела на меня. В её облике не было ни высокомерия, ни надменности, ни злости. Черты разгладились, явив облик совсем другого человека. В стенах замка она казалась злобной гадиной, самим исчадием Бездны. Сейчас же внутренняя тьма покинула её, смахнув враждебный, ненавидящий взгляд. Ева потеряла зловещий образ, словно вышла из роли на поклон зрителей: бледная, измученная и усталая.
— Ты бы умер. Токсин не лечит, он просто убирает боль.
— У тебя в крио камере этот токсин был в ухе. Разве он не лечил?
— Нет. Лечила эта дрянь на теле, пропитанная соком чёрной травы. Если не разбираешься в лекарском деле, не торопись делать выводы.
— Я хотел убить тебя. Убить всех в этом…проклятом месте.
— Знаю.
— Зачем тебе я?
Уголки её губ дрогнули, и она улыбнулась.
— Ты хорошо читаешь.