— Вот и сам ответил на свой вопрос. Я ищу дорогу и найду.
Безапелляционное утверждение Евы вселяло надежду, что мы не сгинем в чаще от голода и холода. Я согревал руки своим дыханием, Ева как будто не мёрзла, шла спокойным размеренным шагом. Шум воды возник прежде, чем мы вышли к небольшой речке, кативший свои воды с горы.
Мы с наслаждением умылись и напились ледяной воды. Ева, опираясь на палку, перепорхнула с камня на камень через неглубокую водную преграду: сказались ежедневные занятия на тренировочном поле. Я же медлил, примеряясь как лучше пройти, выбирая камни, казавшиеся наиболее надёжными.
Балансируя на скользких камнях, я продвинулся вперёд и застыл на середине речушки, раскорячившись на двух небольших валунах. Не хватало намочить ноги в такую промозглую погоду.
Ева протянула палку, ухватившись за неё, я добрался до противоположного берега.
— Спасибо, выручила.
— Будешь должен, — без капли иронии ответила она.
— Давай чуть передохнём.
— Хорошо.
Я сел около дерева, не облокачиваясь на него, а Ева отправилась в кустики, видимо, по надобности. Она вернулась через некоторое время, неся только что срубленную палку и вручила мне.
— Бери, с ней идти легче.
— Ещё один должок, — попробовал пошутить я.
Еве было не до веселья. Она угрюмо посмотрела на меня, показала на небо.
— Погода быстро меняется, надо двигаться быстрей.
Вскоре перед нами появилась почти отвесная скала, обходить которую пришлось бы, наверное, не меньше дня. Ева, оценив высоту, гладкость и протяжённость скалы, скинула плащ. То, что на боку в ножнах у Евы были клинки, в нарукавниках прятались звёзды, я видел, а вот свёрнутая на пояснице тонкая прочная верёвка с крюком на конце, закреплённым под плащом, оказалась сюрпризом. Наверное, точно такой же леской меня заарканил Тавгул. У адептов Арма имелось весьма разнообразное оружие, которым они мастерски пользовались. Бесшумные искусные воины подготавливались для чего? Уверен, для непримиримой борьбы за власть. Иное трудно себе представить, зная Ильзу Раструб.
Выбрав подходящее дерево на краю скалы, Ева зацепила крюком за ствол, подёргала его, проверяя на прочность, и, показав, как нужно действовать, заставила меня спускаться.
Ноги скользили по влажному камню, на руках, обмотанных куском оторванной нижней рубахи, кажется, моментально вздулись мозоли, команды Евы, раздающиеся сверху бесили. Как она всё видит!
— Верхней рукой направляй верёвку, нижней контролируй спуск. Колени, колени держи согнутые! Не скобли ногами, ступнёй прижмись к скале. Теряешь устойчивость!
Руки у меня были достаточно сильные, о высоте старался не думать, но держать баланс получалось плохо. Мешала мысль, что никакой страховки на мне нет, крюк наверху тоже не вселял уверенности. Но Ева спешила, подгоняла меня.
— Смотри вниз куда идёшь! Разверни тело к правой руке. Ноги шире, не болтайся. Ступню разверни плоско, впечатай её в камень.
Голос Евы становился всё глуше, земля всё ближе. Под крики девчонки я, наконец, добрался до тверди. Не успел отдышаться, как она уже стояла рядом со мной. Отпихнув меня в сторону, Ева несколькими размашистыми движениями, скинула верёвку со скалы. Я в который раз поразился её умениям. Она свернула верёвку, поглядела на небо.
— Бегом давай, некогда рассиживаться.
Слишком быстро темнело. Ева ринулась вперёд, я припустил за ней. Как не торопились, мы не смогли обогнать бурю. Налетел промозглый ветер, сначала посыпались редкие снежные крупинки, потом повалил снег. Он бросал в нас острую ледяную крошку, жалил лицо снежными укусами. Среди лета и снег. Какая-то погодная аномалия.
Сгорбившись, я бежал за Евой, не понимая, как она выбирает дорогу в этой белой завихрени. Снег хрустел под ногами, кроны деревьев клонились вниз от внезапной тяжести, осыпали нас холодным душем. Я тряс головой, пытаясь избавиться от ледяных брызг.
Ева выдохлась, перешла на шаг. Я смотрел ей в спину, гадая, какое внутреннее топливо у неё внутри. Ева оглянулась, сверкнула глазами.
— Не отставать! Расправь плечи! Не хлюпать носом!
Ответил злобной гримасой. Стервозность – вот её горючее. У меня нет такого и в помине. Мы двигались вдоль тремолитов – скальных останцев, возвышающихся среди черневой тайги на высоту метров десять – пятнадцать. Обнаженные тремолиты над поверхностью земли напоминали пальцы окаменевших гигантов. Мы не приближались к ним, идти по скалистым уступам, занесённых снегом, было опасно.
— Не раскисай! Двигай ногами! Раз-два!
Её слова бесили и поднимали в душе бурю негодования. Орёт, кривит искусанные губы, командует. С детства мной верховодила Ася, и как бы я не сопротивлялся ей, она умудрялась настоять на своём. Проведя девять месяцев в утробе матери бок о бок с напористой сестрицей, я родился вторым и получил в наследство пожизненный второй номер.