Жизненный опыт Евы пугал меня – книжного червя и дико притягивал. За защитными бастионами девчонки, за её упорным молчанием скрывалось нечто, редко выпадающее на долю простого человека.
— Не верь в свою избранность, ищи ответы в своей душе и, возможно, ты спасёшься.
— Ты нашла…ответы?
— Отстань.
Ева упрямо сжала губы, показывая, что больше не скажет ни слова. Взбираться пришлось опять в гору. Вокруг разливался запах отсыревшей хвои. Солнце пробилось сквозь тучи, осветив мрачный лес, огласившийся звуками проснувшихся непуганых птиц. Они перелетали с ветки на ветку иногда у нас под самым носом. Снег почти растаял, оставшиеся лужи пружинили под ногами мокрой хвоей. Чудился грибной запах. Хотя какие грибы в это время года?
Ева, нервно оглядываясь, снова ускорилась. Я не просил притормозить, ощущая её внутреннюю лихорадку. Из ледяного ручья, встретившегося на пути, Ева второпях попила, смыла с лица пот, махнула рукой. Я заторопился вслед за ней. Что она чувствует? Какую-то опасность?
Лес закончился, мы очутились на вершине холма, словно на вершине мира. Перед нами расстилалась огромная поляна с колышущимися волнами травы, открытая взгляду со всех сторон.
— Надо бежать вон до того околка, — Ева показала направление. Вдали виднелся сосновый лес вперемешку с тонкоствольными деревцами, — здесь мы как на ладони.
— Дай отдышаться.
— Минута.
Я, согнувшись, упёрся руками в колени. Шорох стеблей и завывания ветра не успокаивали моё разбушевавшееся сердце. Режим опасности включился на полную мощность.
— Всё, вставай. Быстро!
Ева рванула вперёд, я за ней. Её плащ развевался перед моими глазами. Прилагая максимум усилий, я не мог догнать девчонку, как ни старался. Поле казалось бесконечным. Я начал отставать, она оглянулась, схватила меня за руку. Её мозолистая сухая ладонь вцепилась в мои пальцы и потащила за собой. Сколько силы было в этом худом жилистом теле!
Я задыхался, ноги путались в траве, пульс бил в ушах, сердце колотилось как сумасшедшее, в глазах прыгали белые молнии.
— Выше ноги! — рявкнула Ева, и у меня от злости открылось второе дыхание.
Мы ворвались под прикрытие деревьев, пробежали ещё немного вперёд, и я упал. Ева растянулась рядом. Некоторое время мы просто слушали надрывное дыхание друг друга.
— Я чувствую запах дыма. Недалеко селение.
Ева уже поднялась на ноги, поправляя сбившийся от бега плащ, убирая растрепавшиеся волосы под капюшон.
Я потянул носом, ничего не ощущая, пустой живот буркнул голодной судорогой. Где там Ева что унюхала?
Мы вновь двинулись в путь, даже обнаружили чуть заметную узкую тропинку. Значит, жильё, действительно, было рядом, если здесь ходили люди. Хотелось прибавить шагу, но Ева, как назло, медлила. Неужели, так устала? Она шла, наклонив голову, чутко прислушиваясь к чему-то. Вслед за ней и я затаил дыхание. В чём дело? Птицы гомонят по-прежнему, подозрительных звуков не слышно. Но Ева нервничала.
Мы вышли на просторную поляну, со всех сторон окружённую могучими деревьями с толстыми стволами. Не хватало только кисти живописца, чтобы запечатлеть эту монументальную красоту. Ева остановилась на краю поляны, оглядывая пространство, а потом неожиданно оглянулась и толкнула меня к ближайшему дереву.
— Т-с-с, молчи, — запечатала рот пальцами и притиснулась всем телом. Я застыл, словно обездвиженный заклинанием, ко мне впервые так тесно прижалась женщина. Дрожь волной разошлась по телу, горло перехватил спазм. Я смотрел на Еву, не в силах отвести взгляд. Её лицо впечатывалось в моё сознание: выбившиеся из-под капюшона каштановые локоны, брови вразлёт, прямой нос, губы, сжатые в тонкую полосу и совсем чёрные в полумраке прищуренные глаза.
— Не будь идиотом, не дёргайся, — прошептала она.
Её рука коснулась бедра, нежно провела по низу живота, в котором вспыхнул огонь. «Ещё, — взмолился беззвучно, — дотронься, прикоснись». Сердце бешено колотилось в груди, я не шевелился, ощущая её дыхание на своих губах.
«Поцелуй меня», —умолял мысленно, погружаясь в тёмный омут её глаз. Я хотел Еву так, что от желания кружилась голова, горели внутренности, губы высохли в ожидании поцелуя: первого, целомудренного, невыносимо сладкого. Воздух вырвался из груди хриплым стоном.
— Не сейчас. — прошептала Ева.
Она подняла руку, погладила меня по щеке, и я задохнулся от обжигающего воздуха. По телу скользнули верёвки. Что? Она меня связала? Моргнул, хотел оттолкнуть её руки, но оказался плотно притиснут к стволу дерева. Ведьма! Обманула, обвела вокруг пальца. Зачем?