— Можно воды?
— Напоите, — отдала Ильза приказ кому-то за моей спиной.
Мне поднесли стакан, запотевший от ледяной влаги, я взял его дрожащей рукой и опустошил до капли. Полегчало.
— Можно ещё?
— Хватит.
Я смотрел на Ильзу исподлобья, чувствуя к ней…расположение? И даже неприятные черты лица, и выдающаяся вперёд острая челюсть не портила её. Неужели так действует перстень? Я проиграл? Так быстро готов подчиниться притяжению зла? Как противостоять? Исторгнуть лукавство из сердца.
— Меня привела сюда «Сила Хаоса»?
— Да ты умён, — иронично хмыкнула Ильза.
Я будто онемел под её взглядом, судорожно вспоминая слова из книжицы, не в состоянии пошевелиться.
Не оставь меня! Помилуй песчинку у твоих ног. Помоги
— Не тяни время. У нас простые правила. От тебя нужна клятва верности. Сейчас.
Ильза смотрела на меня голодными глазами, словно хотела наброситься и укусить. И это было возбуждающе. Я почувствовал это так явственно, словно уже переродился из человека в другую сущность. Дыхание сбилось. Да, я слабый и немощный, податливый словно воск, готовый подчиниться. Истинно, всё так. Но я умею быть гибким, уйти от нападения, спрятаться там, где трудно достать.
Шелест ветра, огромное поле с высокой травой, сердце выскакивает из груди, не могу догнать ту, чей тёмный плащ развевается перед глазами
Глаза открыты или закрыты — никакой разницы. Я был там, я видел душой.
Не удаляйся от меня, не убегай. Нет, нет…
— Нет.
— Нет? — Ильза сделала шаг вперёд, вглядываясь в моё застывшее лицо. Пощёлкала пальцами передо мной. — Совсем ополоумел от счастья? Хотел сказать да?
Кажется, у меня действительно был безумный вид.
— Нет.
— Ты стоишь в двух шагах от своего счастья. «Сила Хаоса» ждёт тебя. Жаждет открыть свою магию. Тебе дворняжке так повезло.
— Нет.
Насмешка Ильзы выглядела зловеще, узкий рот перекосило набок, глаза полыхнули гневом.
— Сможешь перенести голод и боль, мальчик?
Как Ева?
Я очнулся от морока, наведённого на себя самого.
— Не з-знаю. Надо проверить.
— Смотри, каков шутник! — Ильза рассмеялась словно забулькала жижа в ядовитом болоте. Резко оборвала смех и зло произнесла. — Тогда начнём проверку, Ларри.
Адепты – охранники зарядили мне несколько раз по рёбрам, чтобы наказать за наглость, и потащили знакомой дорогой вниз в карцер. Нет ничего хуже неизвестности, сейчас же ничего не пугало. Бросят в каменный мешок с тусклым светом под потолком, с дыркой в полу и каменной холодной плитой, торчащей из стены. Не будет воды и еды, только вонь немытого тела, да мелькнувший силуэт адепта за решеткой, проверяющего жив ли узник. Может ещё кто придёт поговорить со мной, но это вряд ли. Одиночество и молчание считаются наказанием.
Перед мысленным взором ясно пронеслась картина предстоящего. Всё оказалось в точности до малейших деталей, меня бросили на каменный пол, громыхнули решёткой и ушли, скрипнув ржавыми петлями двери в глубине коридора. Всё стихло.
Я взобрался на ложе, прижал ноги к животу, скрючился, чтобы хоть как-то согреться. Тело меньше ломило от нестерпимой боли, но боль не уходила. Скоро лежать стало невыносимо, я сполз на пол, встал на колени, уткнувшись лицом в пол.
Перед глазами проносились картины прежней жизни, воспоминания накатывали одно за другим, самое ужасное было вновь очутиться на той поляне, прикованным к дереву магией Евы. Она не дала мне шанса защитить её от Тавгула. Враньё. Это я прежде не дал себе шанса, знал, что слабак.
Все мои сделки с совестью: предательство Сони на Высотомере, где якобы не мог иначе, злость на Добромира, обиды на родителей, на сестру, нелюбовь к ежедневному труду в помощь семьи, ярким лучом вспыхнули в сознании. Ничтожество. Мнил себя героем, поехал в замок, думал, что справлюсь на раз, а потерял смысл жизни, веру и всякие желания, остался голым перед лицом смерти.
Наверное, так душа возносится к небесам, ведь ухватить ничего с собой не может. Мечется в надежде вернуться хоть на пять минут обратно и всё исправить.
Передо мной было то самое поле, по которому мы бежали с Евой, правда теперь там виднелся какая-то куча хлама. С замиранием сердца, понимая, что ничего хорошего не увижу, я двинулся к ней. Интуиция не обманула. Так и есть. В куче грязи была свалена обветшалая мебель, поломанные игрушки, растрёпанные старые обереги, помятые исписанные листы бумаги, изношенная сбруя Дюка. Мои вещи из прежнего мира, всё, что осталось от меня: ничего ценного, ничего нужного.