Моё тело расслабилось, стало мягким как желе, потом совсем лёгким. Умом овладела приятная нега, словно я выпил бабушкину настойку. Тревога, страх, боль покинули меня. Я ощущал себя одурманенным, разрешил двигаться в неизвестное иное.
Я вдруг полюбил каждого человека как родного, каждую травинку и каждое дерево, каждую зверушку и насекомого. Я соединился с Первоосновой, с Источником всего сущего, с вечным блаженством, с Творцом.
Я нежился в счастье как котёнок у ног хозяина. Ничего не могло взволновать моего сознания. Жизнь Евы, моё собственное существование, угрозы Ильзы, влияние Хаоса, надвигающиеся беды. Ничего не волновало. Полное доверие промыслу Творца. Подобно пьяному, к которому прибежали сказать, что горит его дом, я ответил: "Ну и пусть сгорит". Потому что Тот, кто его поджёг, был прав.
Дверь души открылась. Мне не пришлось стоять как нищему за калиткой, прося о милости. Человеколюбец окутал меня такой благодатью, что моё сердце зашлось в умилении.
Я постоянно или думал о Творце, или молился Ему. Когда молился, мой ум выходил за пределы мирской действительности, пленялся в созерцание, ощущая благоухание вечной жизни. Во мне рождалась совершенная мелодия, вселение Творца в каждую клетку тела.
Иной миг я не чувствовал ничего вокруг от переполняющей меня любви. В моих венах текла духовная кровь, а сам я словно воспарял над каменным полом темницы. В этот момент у меня не было никаких проблем, не требовалось ничего. Меня выбрасывало самого из себя. Моментами я вспоминал о Еве, это была моя главная болевая точка, но всё исчезало в волнах благодати.
Я не собирался умирать. Но своим видом похоже испугал тюремщиков, которые через несколько дней вытащили меня из карцера и отволокли к Ильзе. Словно другими глазами я видел её.
Сидя в кресле, нога на ногу за низким столом с дорогой инкрустацией и бокалом вина в руках, Ильза впилась в меня взглядом. Парни толкнули меня на колени, за волосы задрали голову.
— Свихнулся? — спросила Ильза.
— Вроде нет.
— Краше в гроб кладут.
Я разлепил потрескавшиеся губы, предполагая, как выгляжу после нескольких дней в карцере.
— Это живоносная мертвенность.
Ильза растянула тонкий рот в улыбке, отхлебнула вина.
— Дерзкий. Неужели «Сила» так действует? С виду дохляк дохляком, а трепыхаешься. Хочу посмотреть на тебя в состязании с Тавгулом. Без перстня. Он и так на тебя слишком… возбуждающе действует.
Передо мной разыгрывался самый настоящий спектакль с подобострастным хихиканьем адептов за спиной, бокалом красного вина в руках у Ильзы, моим стоянием на коленях перед владычицей, и как заключительный аккорд – появлением краснорожего Тавгула.
— Вызывали?
— Перед тобой вор, — ответила Ильза, — он забрался в замок за перстнем.
— А, старый знакомый. Что с ним сделать?
Тавгул захрустел костяшками пальцев, разминая их.
— Сделать так, чтобы кольцо признало тебя. Стало твоим, как и было ранее. Нам не нужен засланец Добромира. Он в любом случае предаст.
— Как это сделать? Искупаться в его крови? Или выпить её?
Тавгул громогласно захохотал, переплюнув самого себя. И за билет в театр платить не надо! Ильза брезгливо сморщилась.
— Как хочешь. Сам потерял Силу, сам и верни.
Тавгул скривился, слова Ильзы ему не понравились.
— Когда назначен бой?
— Завтра. Без оружия.
Кажется, Тавгул с трудом удержался, чтобы не плюнуть в меня. Мой рот наполнился горечью, словно я наелся злой травы. Мерзкое ощущение от присутствия рядом Тавгула. Этому краснорожему перстень «Сила Хаоса» подходил идеально, но почему-то очутился у меня. А в случайности я с некоторых пор не верил.
Неужели «Хаос» захотел порядка? Значит, у меня должен быть шанс. Думала ли Ева, что у неё был шанс? Шла босиком по колючкам и не чувствовала боли? Страдала, но не показывала вида?
Если Творец создал мир, что ему стоит изменить «Силу Хаоса», ведь Он смог изменить душу Евы, я сам был духовно изменен Им. Как солнце разгоняет туман и согревает землю, так Творец утешает каждую истерзанную душу, что приближается к нему.
Я мысленно воззвал к Человеколюбцу, измученный страшными мыслями и отчаянием, и сейчас, несмотря на измождённый вид, почувствовал спокойствие, словно получил крылья. Меня ждал бой с Тавгулом. Пока страха не было. Я был на своём месте, на своём пути.
Меня снова утащили в карцер, кинув в клетку початок кукурузы и оставив небольшой сосуд с водой. Нормально. Привыкнув довольствоваться малым, я не испытывал нужды в еде. Взяв в руки початок, я аккуратно стал снимать с него зелёные листья. Под ними оказались спелые зёрна, облепленные тонкими прозрачными волокнами.