Отличаясь особой чувствительностью рук, я бережно собрал невесомые шелковистые волоски кукурузы, наслаждаясь их мягкостью. Я любил лепить из хлеба, любил изготавливать обереги, нанизывая на нитки разные по форме и фактуре части, воспринимать окружающий мир тактильно – при помощи прикосновений. Гладя шершавые драконьи чешуйки для оберегов, я втайне мечтал о собственном драконе. И каким-то чудом получил его.
Перебирая невесомые волокна кукурузы, я думал о мягких волосах Евы, к которым прикоснулся, когда разбирал колтуны на её голове. Ева тогда уснула, уронив голову на грудь, и я мог без утайки наслаждаться тёмной волной в моих руках.
Человек с таким типом восприятия, как я, часто вспоминает о событиях не через то, что видел или слышал, а что чувствовал.
Перебирая тонкие волосы кукурузы, я думал о предстоящем сражении. Тавгул в бою был настоящий дикий разъярённый пёс. И этот пёс на глазах превращался в мрачного демона. Он мог преображаться в животного и исчезать прямо на глазах на короткое время. Обманывал зрение и слух, но мерзкий запах неизбывно следовал за ним.
Опыта встречи с одержимыми у меня – высоколобого книжника не было. Те испытания, что сейчас выпали на мою долю, показали, мир не так благ, как я представлял себе. Восстание в Энобусе не коснулось города равномеров и меня, в частности. В то время, когда кипели сражения, я просидел словно в коконе в своём уютном мирке. А потом кокон разрушился, и я очутился перед лицом другой действительности, которую раньше старался не замечать.
Бережно сложив собранные кукурузные волокна в пучок, я положил их в карман. Я думал, что не усну в ночь перед боем, таким напряжением будет гореть мозг. Но удивительно, я уснул. Перетерев зубами твёрдые зёрна, выпив всю воду, я почувствовал такую сытость, что глаза сами собой закрылись, и я провалился в сон. Утром почувствовал, что освободился от чего-то ненужного, какого-то хлама, хотя объяснить, что произошло, не мог.
Меня вывели на тренировочное поле. Вокруг уже собралась безликая толпа, одетая в одинаковые тёмные робы. Они заулюлюкали, глядя на меня. Порывистый ветер пронзил до костей, в первый момент я ещё сильней ссутулился от холода, но быстро исправился под гогот адептов академии.
Студиозусы совсем иначе встретили Тавгула. Они свистели, били в колотушки, кричали напутствия, восхваляя своего кумира. Скорее всего адепты не знали, что за мной стояла сила перстня. Поэтому, наверное, ждали, что Тавгул разделается со мной, как с куском мяса. И их ждёт не бой, а избиение младенца. Внешне всё выглядело именно так, хотя мы оба были без оружия.
Кресло для Ильзы на помосте пустовало. Она почему-то не торопилась появиться перед толпой адептов. Ильза часто поражала своим провидческим даром, словно знала, что будет наперёд. Не зря столько лет возглавляла Совет Меры. Её опасались даже правители. Я мельком оглянул замковые окна, может Ильза наблюдает где-то за одним из них. Значит, есть чего бояться? Эта мысль придала уверенности.
Иметь противником Тавгула и ничего не придумать – на такое способен только юродивый. В этом качестве я и вышел на поле против настоящего беса, образ которого проступил на долю секунды в виде черного пса со свесившимся языком. Увидев его, я стал творить молитву, и бес, явившийся в виде пса, исчез.
Надо выбросить человеческую логику. Её здесь нет и не будет. Против меня выступила сама Бездна. Я должен как-то продержаться, выстоять против неё. Мы смотрели в глаза друг друга, ожидая, кто первый начнёт бой.
Я думал, Тавгул кинется на меня, но он просто махнул рукой, и меня отбросило шагов на двадцать, крепко приложив к земле. Кости хрустнули так, словно во мне всё переломалось. В глазах потемнело.
— Вставай, вставай, Слизень, — заревели адепты.
Тавгул сделал движение, словно, подцепил меня за шиворот, и неведомая сила грубо поставила меня на ноги. Лысый монстр, выдержав краткую паузу, демонстративно медленно сжал кулак, и моя голова взорвалась болью так, что я упал на колени, согнувшись чуть не до земли. Тавгул давил и давил, казалось, глаза вылезут из орбит. Я понял, что не продержусь долго. А ведь краснорожий монстр ещё даже не прикоснулся ко мне пальцем.
Рука непроизвольно опустилась в карман, пальцы ощутили мягкость волос кукурузы и провалилась в дырку. Продолговатый твёрдый предмет с еле уловимой вибрацией скользнул в ладонь. Токсин! Преодолевая боль, я сунул токсин в рот, сжал зубы. Боль стала утихать. Не резко, но она слабела. Я поднял голову, посмотрел на Тавгула. Зрение очистилось. Красные глаза Тавгула словно светились на медном лице.