Мне бы радоваться, что Ева пришла в себя, но её мрачная холодность навевала тягостное чувство, от которого я не мог избавиться как ни старался. Ева будто возненавидела меня с самого первого мига узнавания. Почему? Что со мной не так? Чем я заслужил её ненависть? Небо обложило тучами. Оно закрылось от меня и стало глухим, сколько я не обращался к нему с вопросами.
Ничтожество, отвратительный Слизень, вообразивший интерес к своей персоне. Ева презирает меня, ей безразличны мои чувства. Одного её взгляда хватило, чтобы понять это. Накатили воспоминания, как меня унижали в Арме. Любая ошибка подвергалась высмеиванию, труд оплачивали жалкой едой, тело стало хлипким и болезненным. Обстоятельства, события, люди — всё обращалось против меня. И сейчас Ева показала, чего я стою на самом деле. Моя приниженность сверх меры дала свои плоды.
Я опять очутился на том самом поле, ноги привели меня сюда. Ветер волнами гулял по траве, я смотрел, осознавая, что передо мной поле духовной битвы с самим собой, потому что зло вселилось в моё собственное сердце. А корнем зла явилась гордость, окутавшая меня злостью и мраком отчаяния. Ведь я был достоин хотя бы лучика света в её глазах, полуулыбки, протянутый руки в знак благодарности. Я так старался, так ждал этого.
Мой дракон Дюк, понимающе глянул на меня из небытия.
— Ларри, Ларри…
— Что мне делать, Дюк?
— Верить и не отчаиваться…
Я вздохнул, меня отпустило. В душе воцарилась тонкая печаль. Надо идти домой. Всё правильно, не стоит отчаиваться.
Потянулись безрадостные дни. Я старался не злить Еву своим присутствием, уходя в лес за пропитанием или просто сидя где-нибудь под деревом. Предложение идти в селение и возвращаться в цивилизацию она почему-то с ожесточением отвергла. Я вообще не понимал её.
Однажды по возвращению из леса в избушке меня ждала компания из Евы и Никишки, пивших чай с ржаной булкой. Ева, наряженная в просторное платье Рины, слушала мальчишку, который увлечённо рассказывал ей о чём-то.
— Дядя Ларри, я тебе штаны принёс, рубашку и безрукавку. Вот!
Никишка выскользнул из-за стола со свёртком в руках, Ева отвернулась в сторону, словно ей был неприятен сам факт моего появления. Её холодность прошлась по сердцу тупым ножом. Мой мир и покой улетели в топку, и в мгновение ока я погрузился в мучительную адскую тоску. Неужели я так плох, что не заслужил даже взгляда?
— Передай Рине мою благодарность. Надеюсь, с мамой всё в порядке.
— Ой, всё хорошо. Это тебе спасибо, дядя Ларри.
Я потрепал мальчишку по волосам. Славный малый, добрый, участливый.
— Переоденусь на улице.
Штаны оказались длинноваты и широковаты, рубашка с чужого плеча тоже оказалась велика, но разве это имело значение? Наверное, сейчас я обрядился и в платье Рины, и не заметил разницы, настолько отвратительно себя чувствовал.
Я дождался Никишку на крыльце, чтобы проводить его, так невыносимо было находиться рядом с Евой. Мы шли по еле видимой лесной тропинке, виляющей между деревьев. Никишка что-то рассказывал мне, его голос с трудом пробивался в сознание сквозь тяжесть собственных мыслей. Я очнулся, когда он спросил.
— А когда появится ребёночек?
— Что?
— Когда Ева родит? Скоро?
Мой наивный мир, изнемогший от муки отчаяния, покачнулся и обрёл ось.
— Э-м. Я в этом плохо разбираюсь. Надо спросить у неё. Благодаря тебе я перестал быть… пещерным человеком.
— Почему это?
— Так получилось.
Возвращался к домику медленно, рассматривая корни деревьев под ногами, погруженный в глубокую задумчивость. Я застал Еву за чтением книжки. Она покосилась на меня, отвернулась к окну и продолжила чтение, хотя вряд ли она читала, скорее делала вид. Сев на свою скамью, я лицезрел только её затылок и спину. Она плакала, я это чувствовал.
— Хочешь, вслух почитаю?
Ева отрицательно мотнула головой. Не хочет говорить, но я уже всё решил.
— Знаешь, женщина может понести с одного раза. А мужчина может отнестись к этому с недоверием. Сказать, что это не его чадо.
— Я не хочу этого ребёнка, — выдавила Ева с ненавистью.
В голове пронеслась мерзкая картинка с Тавгулом и сопротивляющейся Евой. Это было одно из моих самых худших предположений. Почему Тавгул? Скорее всего он. Никто так настойчиво не добивался Еву.
— Он взял тебя силой?
— Нет.
Я выдохнул свободнее. Значит, было по взаимному согласию.
— Обещал, что поделится магией. Было пару раз, и я его возненавидела, так это было мерзко. Потом стало ещё хуже, просто невыносимо. Стала избегать его, огрызаться, украла перстень. Думала отстанет. Почему он не убил меня? Родить краснорожего, с расплющенным носом монстра, похожего на папашу? Никогда!