От ярости, прорвавшейся в голосе Евы, я вздрогнул. Бедный малыш, он ведь всё чувствует. Может и хорошо, что Ева долго была в стазисе. Всё это время ребёнок развивался сам по себе, не ощущая эмоций матери.
— Послушай. Раньше Тавгул был обычным парнем. Тёмная магия меняет внешность, поэтому Тавгул такой страшный. Ты родишь нормального дитя с розовыми щёчками и пушком на голове.
— Я не хочу его. Он не нужен мне. Не хочу, не хочу, не хочу! Я не хочу его!
У Евы начиналась истерика. Это было опасно и для неё, и для ребёнка. Нельзя допускать таких состояний.
— Знаешь, ты только роди, а я его заберу. Он будет моим. Не надо его ненавидеть. Он, правда, ни в чем не виноват. Никто не виноват. Чистая душа захотела прийти в мир и выбрала тебя. Всё наладится. У меня много раз так было. Кажется, нет выхода. А потом что-то происходит, и раз, все вопросы исчезают.
Ева повернулась ко мне, не скрывая своих злых слёз.
— Так не бывает.
— Бывает. Вот только сегодня это произошло.
— Что произошло?
Я испытывал мучительное желание рассказать о своих чувствах, страхах, надежде, растопить лёд непонимания. Но жёсткий взгляд Евы меня остановил.
— Никишка сказал, что ты ждёшь ребёнка, и я понял, что буду его отцом.
— Ненормальный! Я не хочу быть матерью.
— И не надо. Мы уйдём. Я его заберу, а ты всё забудешь, как дурной сон.
— Зачем тебе ребёнок?
Я знал ответ на этот вопрос, но Ева сейчас не услышит, не поймёт меня. Люди Верховии получили наказание за гордыню. И они вроде с ней справились, но не справились. Есть только одно средство от неё – убить в себе гордого зверя.
— Как зачем? Дам ему имя.
— Ты – дурак?
— Ага. Зато читать умею. Тебе не стоит беспокоиться, неграмотным ребёнок не останется.
Ева вытерла слёзы. Я поднялся, подошёл к ней, забрал из рук книжку.
— Моя сестра с мужем так хотели дитя, что исследовали все пещеры в Верховии, добыли Оракул и с помощью его силы родили наследника. Не хочу отставать от сестры. Мы ведь двойняшки. Заявлюсь с ребёнком на руках, сражу наповал сестрицу.
Ева хмыкнула.
— Бестолочь.
— Хочешь, полежи. Я почитаю вслух.
— Належалась на всю оставшуюся жизнь, — в голосе Евы осталось лишь раздражение. Желание ругаться и проклинать иссякло.
Гордая душа пребывает в тягостном страдании. Борьба с самим собой самая трудная, потому что гордость — это семя смерти. Бич человечества, оторвавший людей от Творца, погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания.
Когда я вслух прочитал тонкую книжицу от начала до конца, мой ум перестал кипеть от беспокойства и мрачных картин будущего. Ева задремала, мышцы её лица расслабились, морщинка на переносице исчезла. Ей надо сейчас хорошо питаться, а здесь в глуши её нечем кормить.
Разложив на печке грибы, я запёк их. Когда запах распространился по маленькой комнатке, Ева проснулась и села, поправив на коленях платье. На листе лопуха её ждало угощение – «ёжики» с грибочками, поодаль остывала банка с травяным чаем, чтобы Ева не обожглась.
— Ужин готов.
— А ты будешь?
— Уже поел.
Ева с удовольствием съела, что было на столе. Мне показалось, она бы съела втрое больше, если, конечно, было что. Сытый человек намного добрее голодного. Взгляд Евы смягчился.
— В этой глуши нам будет трудно прокормиться, — начал я осторожно, — мне кажется, надо уходить отсюда. Я знаю место, где можно спокойно дождаться родов.
Ева нахмурилась.
— Я не хочу, чтобы кто-то знал о моём положении. Когда ты заберёшь ребёнка, мы разойдёмся в разные стороны. Тайна рождения должна остаться в тайне.
Я помолчал, рассматривая порозовевшие щёки девушки. Её глаза сузились, губы упрямо сжались – защитный панцирь из высокомерия и злости, скрывающий уязвимость и страх явился во всей красе.
— Никишка знает, значит, будет знать его мать.
— Они из отдалённого хутора. Эта женщина никогда меня не видела, а мальчик забудет и моё имя, и мою внешность.
Я испытывал мучительное желание поговорить по душам, рассказать о женском поселении близ Межгорья, в котором хотел бы спрятать Еву, достучаться до сердца девушки, размягчить его, но только вздохнул.
— Да, конечно. Ты права. Здесь вполне можно жить.
Потянулись дни, в которых добыча еды стала основной нашей задачей нашей. Ева несколько раз приносила небольших зайцев на ужин. Как она их добывала – не рассказывала, а я предпочитал не спрашивать. Тёмная магия всегда была под запретом в Верховии, думать о том, как Ева превращается в волчицу, я боялся хуже драконьего огня.