— Там в сарае в углу двухколёсная арба, — прошептала Рина.
— На которой ты сено возила? — оживился Никишка.
— Да, подгони к крыльцу, привяжи к ней Майку. До села неблизко. Лучше успеть до темноты.
Меня ждала роль тягловой животины.
— Отлично. — Я кивнул Рине, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Знала бы она, в каком жалком виде я был после столкновения с Ермолой. Хотя, если взглянуть объективно, кровоточащие раны на руках поджили, грудь не ломило, заплывший глаз слегка приоткрылся, осталась только хромота, мышцу, видимо, я прилично потянул. Регенерация стала несколько пугающей. Раньше я такой не отличался.
Телега с невысокими боковыми бортами была пригнана, Никишка накидал туда соломы и прикрыл рогожей. Передав сына Никишке, крякнув от натуги, я подхватил Рину на руки, донёс до телеги, уложил на подготовленное место, не забыв захватить подушку.
— Ничего, ничего. Доберёмся до селения, там помогут. Потерпи.
— Ларри, а ты сам разве не можешь? Как тогда?
— Боюсь, сейчас я не в лучшей форме. Тем более, Ева велела уходить.
Никишка метнулся в дом, вынес матери одеяло, прикрыл её. Шустрый пацан нацепил на себя бусы из сушеных тарахтелок, чтобы развлекать дитя в дороге.
— Нянька из тебя славная, — улыбнулся ему. — Держи Павёлку и садись к матери.
— Нет, нет. Я рядом пойду.
Жалеет меня. Совсем взрослый стал. Ничего, как устанет, сам попросится.
— Ладно. Иди пока.
Впрягшись в телегу, я двинулся вперёд по заросшей травой дороге. Колёса телеги недовольно скрипели, попадая в колдобины, коза изредка блеяла, не успевая ухватить траву на обочине, Рина тихо стонала, маленькое ведёрко, привязанное за днище, тихо звякало, я всей грудью налегал на дышло, упрямо двигаясь вперёд.
Кем я себя видел? Чего ждал? Что Добромир разрушит змеиное гнездо Арма, и воцарится мир и справедливость во всей Верховии? Почему раз за разом свергались правители, случались бунты и войны, а в сознании ничего не менялось? Почему я чувствовал себя во главе траурной процессии? Ни единой победной мысли в голове. Моя миссия закончилась поражением.
Я двигался всё медленней и медленней, так как дорога уже длительное время шла в подъём. Павёлку положили к Рине, а Никишка тоже изрядно уставший, храбрясь изо всех сил, толкал повозку сзади.
Темнело. Луговые запахи сильней кружили голову, напоминая о доме, о прежней жизни, о Еве. Все мысли так или иначе возвращались к ней. Моя судьба – тонкая нитка переплелась с ниткой Евы, вцепилась в неё, не оторвать. Страдание? Нет. Ева – моё короткое счастье. Мы стали семьёй, а я отцом младенца. Никто не оспорит у меня это право, да никому и не нужно. Ева так и не полюбила Павёлку. В груди всё сжималось от этой мысли.
Оглянулся на Рину. Она затихла, перестала стонать, может уснула? Хотелось проверить, дышит ли она.
— Долго ещё? — спросил мальчишку, который несколько раз бывал в селении.
— Плохо помню, — он виновато посмотрел на меня. — Надо козу подоить, молоко для Павёлки.
Конечно, давно пора сделать привал, но всё во мне сопротивлялось остановке. Грудь ходила ходуном, бок болел, рубаха промокла от пота. Сквозь неимоверную усталость другой голос звучал в сердце. Нельзя останавливаться. Нельзя. Даже если подкашиваются ноги и совсем нет сил тащить арбу. Слова старой насельницы из женского общежития всплыли в голове: «Все там отдохнём».
— Потерпи малой. Если устал, садись в тележку. Нужно найти целителя для матери.
Мальчишка вздохнул, но в тележку не полез, видя, как тяжело мне приходиться её тащить.
— Мне кажется, за тем холмом, спуск в селение. Мы скоро придём.
— Похоже ты прав. Я уже чувствую запах жареных на огне колбасок.
Шутка была так себе, но Никишка вымученно улыбнулся.
— Я знаю одно прекрасное место «Жареный кабанчик», бывал там?
— Нет, такой трактир не знаю. Мы с мамой только пироги на базаре покупали, да сбитень.
— О, тебе понравятся колбаски.
— Ларри, ты специально дразнишься.
— Я просто слышу, как бурчит твой живот.
Мы одолели подъём, и вдалеке в сумерках загорелись окна поселения. Павёлка начал кричать, требуя молока. Пустышка не помогала, дитё хотело есть.
— До жилья ещё далеко. Малой не выдержит. Ларри, давай я подою козу, — сказал Никишка.
— А ты умеешь?
— Конечно. Это быстро. Только ты должен держать бутылочку.