Словно до меня донёсся тёплый воздух из родных краёв. Вспомнились нагретые деревянные половицы маленькой комнаты, запах скошенной травы из открытого окна, узкие тропки в зарослях дикой малины.
Сегодня я шёл с ведром и шваброй в свой закуток, погрузившись в мысли о побеге. Через ворота крепости выпускали только по специальному пропуску, который мне никто не даст, но есть грузовой мобиль, привозящий продукты по узкому серпантину дороги. Мобили прибывали и разгружались днём, когда меня выгоняли из кухни мыть коридоры.
Каким-то образом надо было затихариться на кухне, чтобы влезть в помойный бачок, изредка наполнявшийся отходами. В этот бачок я сам не раз сбрасывал остатки пищи и другие негодные продукты, каковые иногда случались. Бачок был достаточно широк, но не подходил по высоте, в таком я бы не смог скрючиться, тем более сидеть там пришлось бы достаточно долго.
Был вариант бежать через высокую стену замка. Здесь требовалась длинная крепкая верёвка и несколько дней пути по холмистым лесам. Из селения меня привезли на старом грузовом мобиле, завербовав в посёлковом трактире у подножия гор. Там обитали разные проходимцы, скрывающиеся от власти. Таких в Верховии было достаточно. Бунтовщики, страшась тюрьмы, разбежались из больших городов, скрываясь в разных уголках Империи. Не таким ли местом являлась старый замок?
По легенде я был одним из бунтовщиков, поддержавших власть Старха Лютого, свергнувшего законного правителя Бажена Светозарова. К тому же я врал, что у меня сохранилась привязка к боли, и я не прошёл инициацию в Ледяном озере.
Посему выходило, что жить в замке высоко в горах мне приемлемо и даже отлично. Но враньё потому и враньё, что ты долго не можешь притворяться, придерживаясь своей версии. Вечный простодыра, каким я ощущал себя, где-нибудь да должен проколоться.
Иногда казалось, что на меня уже давненько смотрят косо, чувствуя мою ложь. Чтобы не выдать себя, пришлось выбрать формат молчальника, совершенно несвойственный мне. Наказание, которое могло последовать за шпионаж, страшило иной раз до остановки дыхания. Я знал, пытки не выдержу.
Убеждение, что этому учебному заведению есть, что скрывать, подспудно зрело во мне день изо дня. Девчонка, с которой я подрался около озерца, её запах, ударивший в меня острой вонючей волной, неимоверная сила в хрупком теле, её наглость и агрессия укрепила во мне мысль об опасности.
У девчонки не было внутренних тормозов. Если бы ни книга, она бы нашла другой повод наброситься на меня. Я впервые столкнулся с такой звериной злобой у девушки, которой, по сути, не причинил ничего плохого. Ощущение, что девчонка хотела убить меня и это только прибавило бы ей очков в собственных глазах – было страшным открытием. Я доверял своей интуиции, которая сиреной взвыла в груди.
Надо убираться отсюда! Срочно готовить побег. Теперь я блуждал по коридорам с единственной целью найти способ покинуть эти мрачные лабиринты. В своих поисках я забредал в туннели и переходы, в которые прежде боялся соваться. Мысли работали как бешенные молотилки в старом сарае в женской общине. Я взывал к образу Спасителя, к которому обращались женщины в своих молитвах. Сейчас именно у него я просил милости. Спасителя старались скрывать от мирских властей, потому что это считалось идолопоклонством.
У меня не было никого, кому я мог довериться или попросить совета. Всеобщая порука и всеобщее недоверие окружало меня словно плотной толстой пеленой. За эти месяцы я толком ни с кем не познакомился. Даже на кухне все сторонились друг друга, словно хранили свои опасные тайны. Кажется, вынужденное молчание поддерживали все до одного.
Среди обслуживающего персонала не было единения. Связующим звеном являлся управляющий Фома, который глубоко посаженными глазами, напоминающими насекомых, пристально и брезгливо вглядывался в каждого, словно пытаясь разглядеть в душе нечистоты, как в мусорной яме. Я втягивал голову в плечи и сутулился, стоило ему обратиться ко мне. Бледный заморыш – вот кто я был в его глазах.
После выздоровления мне немного увеличили порцию каши и даже добавили пару пирогов с начинкой из яйца и зелени. Это взбодрило мой дух. Я уже не ползал как амёба, а более старательно тёр поверхности, которые выделяли для работы. Чувствовал, что смогу найти выход из замка, древние камни должны открыть мне свои тайны.
Сегодня забрался в одну из башен, чья стена казалась мне не сильно высока от земли. Наступившие сумерки затянули очертания замка и подступивших гор, что давало иллюзию близости спасения. Осмотрев стены жилища без дверей и стёкол, подошёл к окну. Из угла протягивало ветки к свету какое-то растение. Обитаемый замок не в состоянии был справится с запустением. А может, обитателям замка вообще не требовалось уюта, и они скоро покинут это мрачное место?