— Ты в каком-то странном месте. Где это?
— Дом на горе в Заячьей заимке.
— Ах, этот, тогда понятно.
— Ты была здесь?
— Один раз.
Мне показалось, что перед ней мелькнула какая-то странная тень. Что там происходит? Она в карцере? Тот, что кружил вокруг Евы, пугал меня, мои чувства вопили, я хочу быть рядом с ней, защитить её.
— С тобой всё в порядке?
Откуда-то издалека раздался чуть слышный смешок. Я напряг слух. Ева склонила голову на бок, откинула волосы назад, тоскливо улыбнулась.
— Почитай, Ларри.
— Буквы незнакомые. Не понимаю. Попробую разобраться.
— Жаль…
— Подожди, прошу.
Ева тихо растаяла, растворилась в светящихся пылинках из окна. Почему так быстро ушла? Что происходит? Ева не спросила о сыне, о его самочувствии, он ведь который день без материнского молока.
Может я слишком хотел увидеть Еву и смотрел иллюзию своего сознания? Еле ощутимый аромат подсказал, это не иллюзия, Ева была здесь. Удержать её могло бы чтение книги. Как это сделать? Как расшифровать текст? Я хочу вновь увидеть Еву.
Взглянул на страницу, и в голове возникли строки.
Испытай меня, Спаситель, узнай сердце мое; испытай меня и узнай помышления мои; и зри, не на опасном ли я пути, и направь меня на путь истинный.
Книгу я взял с собой. Надеюсь, не навредил этому месту, которое охраняли невидимые духи. По-другому вряд ли получилось вызвать образ Евы. Забрав книгу, я нарушил это пространство, но мысленно пообещал вернуть фолиант в целости и сохранности.
Не терпелось попробовать понять алфавит. Для этого нужны были письменные принадлежности.
Попросив у Федоры тетрадь и огрызок карандаша, притулившись за столом на веранде, принялся расколдовывать книгу. Никишка покормил младенца, уложил его на кровать и подвинулся ко мне.
— Научишь меня грамоте, — спросил малец, — я хотел бы читать, как ты.
— Давай чуть позже. Сейчас я занят.
Федора, посмотрев на моё занятие, подошла ближе.
— Книга-то старинная. Откуда взял? Не из дома на горе?
— Почему так думаете?
— Так у нас один грамотей был. Старчик Никандр. Люди к нему за советом ходили, он в книге ответы читал. А ты понимаешь, что там написано?
— Вот сейчас пытаюсь разобраться.
— Молодец. У нас давно учёных не было в Заимке. Хорошо, что ты к нам прибился. Без ученья оно никак.
Похвала Федоры задела моё болезненное самолюбие, которое тлело под пеплом унижений и разочарований. В мой адрес давно не звучало добрых слов. Ева крайне редко выказывала свою признательность. Видимо, не за что. Только Никишка – светлый мальчик, да его мать говорили слова благодарности.
— Слушай, грамотей, вы бы возвращались на хутор. В моём доме места мало. Рина уже понемногу ходит. Лечить я её не отказываюсь, травы для настоев дам, ты и сам сможешь её обиходить.
— Может правда вернёмся? — спросил Никишка, которого Федора последнее время совсем зашпыняла: то не бери, сюда не ходи, это не трогай, не тряси колотушками. Ко мне она побаивалась придираться, а мальчишка страдал от неё.
— Конечно, небось дома-то лучше. На арбе и доедете, — с готовностью поддакнула Федора.
Что за участь у меня такая – уходить, чтобы возвращаться. Мне самому стало жить здесь невмоготу. Образок я вырезал, крышу как мог подлатал, забор подправил – с этой работой мог справиться любой деревенский мужик. Думаю, моя помощь особо и не требовалась. Мне стоило проявить смирение.
— Вы правы, только надо проверить, как там сейчас, — ответил, увидев испытывающий взгляд Федоры. Не рассказывать же ей о настоящей причине нашего бегства. Узнает правду, так нас отсюда быстро погонят.
— Ну, чего ж. Сходи, глянь.
Положив драгоценный фолиант на высокий комод, чтобы до него никто не добрался, я вздохнул. Хотелось попробовать расшифровать текст, но Федора настойчиво гнала меня из дома.
— Никишка, оставляю ребёнка на тебя, ты ж лучшая нянька на свете, — сказал мальчишке на прощание, — Рине ничего не говори, не беспокой её. Постараюсь сбегать быстро.
— Осторожно там, — шепнул Никишка, провожая меня до самых ворот. Мы обменялись с ним красноречивыми взглядами. Я кивнул в ответ, чтобы не показать своего беспокойства, отвернулся и быстро зашагал к дороге.
Уже отойдя на приличное расстояние от Заячьей Заимки, я подумал, что зря не сказал Никишке, к кому обратиться в Лужбе, если придётся отправить весточку Добромиру. Последнее время рассеянность стала моим постоянным спутником.
Меня подстерегала опасность, исходящая из Арма, а я легкомысленно поспешил на встречу с ней. Дорогу помнил, основная часть шла под гору, поэтому я одолел её без труда. Настроение немного улучшилось, тревога исчезла. На что я надеялся? На чудо.