Я торопился к дому, в котором был счастлив, потому что рядом были Ева с сыном. Что ещё нужно человеку: кров, еда и любимая семья.
Прибавил шагу. Скоро поворот, который приведёт меня к хутору. Улыбка исчезла, когда я вывернул на прямую дорогу, ведущую к дому Рины. На чёрном пепелище торчала только печь с трубой. Словно врезавшись в стену, остановился. Хутор пожрал огонь. Ева – прозорливица велела покинуть это место, предвидя пожар и, возможно, нашу гибель.
Своим приказом она спасла четыре души. Я стоял, не в силах сделать шаг. Ужас и отчаяние превратили меня в статую. Ветер донёс до меня удушливый запах гари. Кашель согнул пополам, и я отмер. Гады! Что же они сделали!
Откашлявшись, осмотрелся. Вокруг не было ни души. Понуждая свинцовое тело, двинулся на пепелище. Под ногами хрустели какие-то черепки, растрескавшаяся черная земля казалась твёрдой как стекло, на огородике погибли все растения, обуглились деревья в саду.
Выгорело целое поле разнотравья, куда ветер, видимо, гнал огонь, и где Рина косила траву. Пожар потушили, не сильно торопясь, хотели оставить хутор без возможности восстановления.
В горле пересохло. Бочка с водой была повалена на бок, в ней не сохранилось ни капли воды. Пройдёт время, и ливни смоют следы пожарища, вновь зацветут травы, вырастут новые деревья, земля залечит раны. Но кто построит новый дом? Когда в него заселяться жильцы, а в сарайчике закудахчут куры, заблеет коза? Неизвестно. Возможно, это никогда не случится.
Словно призрак я бродил по пепелищу, высматривая что-нибудь пригодное для хозяйства. Рина приютила нас, и за помощь нашей семье хутор сожгли, лишили всего имущества. Погорельцы – страшное слово. Я знал, что скрывается за ним. Когда-то больше половины Межгорья слизнул пожар, жители едва успевали выбежать из дома, чтобы спастись.
Я чувствовал себя в огромном долгу перед Риной. Бедная женщина обнищала до крайности.
Бесполезно спрашивать себя, где я допустил ошибку, что сделал не так. Ощущение горя океаном плескалось во мне. Ошибок много, их надо исправлять, пусть не все, но хотя бы некоторые.
На месте сгоревшего сарая я нашёл обугленное длинное изогнутое металлическое лезвие косы без деревянной рукояти. Обрадовавшись находке, продолжал поиски. Вскоре в моих руках очутился топор без топорища и оловянный тазик. Башмаки стали чёрными от угольной пыли. Хотелось найти ещё какой-нибудь инструмент.
Бродя по пепелищу, я почувствовал неприятное жжение на лопатках. Здесь кто-то есть, кроме меня?
Оглянулся. Вроде никого. Потряс головой, но ощущение слежки не покидало. Я принялся медленно осматривать пространство, вдруг увижу какое движение. Ну, покажись, вражина! И скорее услышал, чем увидел. Это был знакомый сухой шелест крыльев. Я резко обернулся и поднял голову.
На трубе сидел голубь. Серая птица заставила меня вздрогнуть от неожиданности. Я неприязненно взглянул на голубя. Вот же глупое создание сюда явилось. Почему голуби любят садиться на то, что сделано руками людей, а не на деревья, которых полно вокруг.
Я ещё раз взглянул на сидящую на трубе птицу. Надо же кого испугался.
— Пшёл, кыш, — я взмахнул рукой, в которой держал лезвие косы, — лети, куда летел, — но голубь только переступил с ноги на ногу.
Под немигающим взглядом птицы я чувствовал себя как под шпионским оком. Вот же гад, не даёт спокойно продолжить поиски, хоть беги от него.
Положив косу на землю, подошёл ближе к печке. Голубь, не шевелясь, продолжал сидеть на трубе словно на пьедестале.
— Слышь, чего тебе?
С какого дурика я заговорил с голубем? Не знаю. Но его немигающий взгляд нервировал не на шутку. Камнем в него запустить что ли, может улетит?
— Чего уставился? У меня для тебя ничего нет, — показал пустые руки. Камнем не буду пугать, не любитель я таких телодвижений.
Голубь зашевелился, взмахнул крыльями, плавно слетел на шесток и опять уставился на меня. Я присмотрелся. К его лапке была привязана бумажка.
Что? Мне послание? От кого? Неужели из Арма? Там полно голубей, от помёта которых я много раз оттирал статуи, и поэтому невзлюбил их.
Медленно протянув руку, чтобы не спугнуть птицу, я отвязал кусочек пергамента, и голубь тут же взмахнул крыльями и поднялся в воздух.
Аккуратно развернув бумажку, увидел колонку мелких букв. Внимательно всмотревшись в строчки, я понял. Это – алфавит! Тот, который мне был просто необходим. Я готов был целовать клочок бумаги, который принёс голубь. Трудно поверить в чудо, совершившееся со мной. Но я просил, и я получил.