Глава 22. Кормилица
Который день я сражался с травой около своего нового дома. Рина сидела в теньке, наблюдая за мной, изредка давая советы. Кажется, я полил своим потом уже не одну пядь земли.
Хорошо ещё, что настройку косы, отбивание и насаживание помог сделать сосед со странным именем Козючиц, которому Федора что-то наобещала насчёт меня. Он заострённым концом молотка сделал зазубрины на режущей части косы, потом бруском отбитую режущую часть довёл до остроты. Козючиц показал движения, которые я под его руководством начал копировать.
После короткого обучения, я приступил к собственным мытарствам. Моя коса была хорошо и правильно насажена, надежно закреплена. Но даже это не помогло освоить сие мастерство.
Косить бурьян и жесткую траву было просто мучением. Коса быстро тупилась о землю, а ведь в косьбе самое главное – острота косы. Козючиц дал на время свой брусок и молоток с заострённым концом, показал, как им отбивать и править. Я старался, обливаясь потом, хотя встал косить ещё по росе. Мысли были далеко от косьбы, я думал о том, как сяду переводить книгу.
— Пяткой, пяткой опускай, чтобы остриё не втыкалось в землю, — крикнула Рина который раз.
До меня доходило туго. Косить – не страницы переворачивать.
— Руками просто держи, телом поворачивайся. Один раз взмахнул и делай шаг вперёд.
У меня немели пальцы, так я крепко вцепился в рукоятку. Захват травы делал небольшой, но после меня всё равно оставались нескошенные участки. Особенно трудно было обкашивать бугры и ямы, тогда вообще нельзя было отвлекаться.
— Будет у Майки запас сена, — сказала Рина, видимо, чтобы поддержать мой боевой дух.
Я даже не кивнул головой, боясь посмотреть в её сторону.
— Меня с десяти лет тятя косить учил, — добавила она, — пора Никишке детскую косу справить.
Мы уже больше недели как переселились в дом на горе. Рина стойко приняла весть о сгоревшем хуторе. Промокнув слёзы фартуком, сказала:
— Я чувствовала, что так будет.
Федора не отступила от своей идеи спровадить нас из своего дома. Она пригласила знакомого мужика со странным именем Козючиц, наплела ему, что я ученик Никандра и прибыл в село по послушанию старца, поэтому запросто зашёл в заговорённый дом и взял в руки священную книгу. Почему со мной дитя и двое с хутора Кунгур, Федора объяснила просто. Хутор сгорел, Рина от горя слегла, а я с младенцем на руках оказался рядом и спас две несчастные души, приволок их на арбе в Заячью заимку.
Козючиц в россказни Федоры поверил и поделился с нами чем мог. Правда, теперь он был вправе ожидать от меня чудес, и это было не так безобидно, как показалось вначале в пылу переселения. Какие чудеса я мог явить? Что его интересовало? Знахарка в селе была, а я на что годен?
— Федора, ты зачем людей за нос водишь? Какой я чудотворец?
— Ох, чавой ты раскипятисся. Колысь книгу откроешь, да набормочешь чего кому надоть.
Иногда Федора жутко злила меня своим говорком. Она специально показывала себя недалёкой деревенской бабой, чтобы я быстрее от неё отстал. В любом случае поддерживать добрые отношения с односельчанами придётся.
К обеду, когда солнце опять стало жарить как злобная повариха на кухне, к нам пожаловала гостья – дородная девица в платье до пят с румянцем во все щеки. Она боязливо посмотрела на меня, посеменила к Рине, поклонилась ей и что-то зашептала на ухо. Вот и первая ласточка пожаловала.
Рина поднялась со своей чурочки, замахала мне рукой.
— Ларри, Ларри, пойди к нам.
Воткнув древко косы в землю, как меня учил Козючиц, двинулся навстречу своим неприятностям.
— Познакомься, это Марьяна.
Я кивнул. Девушка зарумянилась ещё сильней. Надеюсь, меня не будут сватать. Не к добру её приход.
— У неё к тебе просьба, Ларри. Понимаешь, муж у неё добрый, хороший, а вот золовка со свету сживает.
— Золовка – это кто?
— Сестра мужа.
— А от меня что нужно?
— Так замуж золовке надо, а никто не берёт. Да и женихов-то у нас в Заимке не густо.
— Рина, мне женится нельзя, — сказал неприязненно.
— Так я не о том. Ты помоги, а Марьяночка отблагодарит. Она ж недавно родила, вот.
А мне это зачем? Я покосился на потупившуюся Марьяну, чья округлая грудь выпирала вперёд словно две морды бодучих коз.
— Иди на пару слов, Ларри.
Мы отошли на несколько шагов и Рина горячо зашептала мне.
— Экий ты недогадливый. Она может и Павёлку покормить.
Павёлку! Покормить грудным молоком! Сынишка какой день мучался с животиком, не помогало моё камлание над бутылочкой. Возможно, я потерял силу слов или Павёлка плакал совсем о другом – о потере матери.