Никто не появился. Я схватился за калитку и начал дёргать её и греметь, чем сильнее разозлил собаку. Она злобно лаяла и рычала без перерыва.
— Черныш, что там увидел? Кто там? — раздался мужской голос.
— Извините, я ваш новый сосед, спросить хочу. Меня Ларри зовут.
К калитке не торопясь, судя по шуршанию гравия под ногами, приблизился мужчина, загремел защелкой и приоткрыл калитку, выглядывая в узкую щель.
— Чего тебе?
— Ищу кормилицу для сына. Ему всего месяц, мать… ушла, — я посмотрел на рябое лицо в створке ворот. — Может выйдете сюда, так неудобно говорить.
— Мужик, я разве похож на кормилицу? Не ходи сюда, — последние слова утонули в скрипе калитки и жалобном скулеже собаки. Кажется, мужчина пнул брехавшего пса.
Когда Козючиц помог с косой, принёс для нас кое-что необходимое в хозяйстве, я подумал, что очень повезло с односельчанами.
Сейчас, вспоминая ухмыляющееся рябое лицо, понял, что ошибся. Не найдя, что сказать мужику, я пошёл прочь. Постучав еще в несколько домов, я встретил такое же неприязненно – подозрительное отношение. Выходили сплошь мужчины, не допуская женщин до общения со мной. Чужак есть чужак.
Сначала с интересом выслушивали просьбу, потом отказывали и перед носом захлопывали дверь. Один раз на улице встретилась старая бабуля.
— Извините, — обратился я к ней. — Не подскажете…
— Сгинь, нечисть, — пробормотала бабка, замахнувшись на меня клюкой. Я попятился от сумасшедшей бабки. Вслед мне полетели неразборчивые проклятия. Дальнейшие расспросы не имели смысла.
— Плохо дело, — пробормотал, вытирая пот со лба.
В горле пересохло. Вдали уже виднелся дом Федоры. Зайти к ней? Попросить воды? И что я скажу? Пожалуюсь на односельчан, общение с которыми принесло сильнейшее разочарование. Их поначалу хитрые прищуры и двусмысленные улыбки сменялись неприязнью в глазах, как только я блеял о том, что буду должен, но сейчас нечем расплатиться.
Нищим здесь, похоже, не подавали. Жители удовлетворяли любопытство и отправляли меня восвояси, даже сплетня Федоры о моих якобы способностях не помогла.
Потный, измученный, уставший я вернулся в свой дом на холме. Необходимость каждый раз подниматься в гору, компенсировалась видом, который открывался сверху. Правда сегодня было не до красот. Я тяжело вздохнул, подходя к Рине, которая ворошила граблями недавно скошенное сено.
— Нашёл кормилицу?
— Не повезло. Никто и слушать не стал, — про сумасшедшую старуху не захотел говорить. — Как Павёлка?
— Покормили, усыпили. Есть будешь? Похлёбка ещё тёплая.
Я грустно улыбнулся.
— Буду, только умоюсь.
Жара к вечеру спала и струйка теплой воды, политая на руки из ковша, уменьшила мои печали. После чашки тёплой похлёбки душевное равновесие восстановилось, и я вкратце рассказал Рине свои похождения. Она слушала, подперев голову рукой.
— Может лучше мне сходить?
— Сходи. Доставишь удовольствием односельчанам. Сплетен будет на всю неделю или и того больше.
— С чегой-то?
— Маленький ребёнок, молодой мужчина, тяжелые роды, а у матери нет молока, — развёл руками. Я кажется понял глумливые ухмылки односельчан.
— У меня? — от возмущения женщина потеряла дар речи.
— А что не так? Ты – вдова. Я одинок.
— Ларри, прекрати! Ужас какой. Я не вынесу такого позора.
— Рина, нам не доверяют. Но если кто-то умный поймёт, что ребёнок не твой, будет гораздо хуже.
— Ой, да как же? Я в село от стыда не выйду.
— Не бойся. Тебя же беременной никто не видел?
— Нет, конечно.
— Вот и не переживай. Поговорят и забудут.
Зря пошёл на поиски кормилицы, показал себя во всей красе. Я остался в Заячьей заимке из-за Рины, потом решил не уходить, ждал Еву, вдруг вернётся. Получил знак – книгу Никандра. Но сегодня, бродя по селу, ощутив свою крайнюю нищету и беспомощность, совершенно упал духом. Тревога вгрызлась в сердце, не собираясь отпускать. Что делать? Как принять правильное решение?
Взбудораженный мыслями, я взялся за книгу. Переведу хоть немного, успокоюсь. Как бы односельчане не подняли нас на вилы. Их подозрительные лица кружились передо мной как в калейдоскопе, проглядывали сквозь листы: длинный мужик с вытянутым лошадиным лицом, с виду добродушный, а кружку воды путнику не даст; толстяк с одутловатым лицом – явно богач среди прочих; мелкий суетливый хозяйчик с хитрыми глазками; многодетный папаша, за штаны которого цеплялся пацан с заплаткой зелёных соплей под носом.
Много лиц и ни одного доброго. Как бы у нас козу не увели, ведь она как сиротинка привязана около дома. Что сделает жителям такое ничтожество, как я? Ничего. Беспокойство не отпускало. Я поднялся, вышел из дома.