Я поместил сыночка за пазуху, Лейлу взял на руки, потом разбросал обмоченные пелёнки на ветки деревьев. Сестрица Лялька бы ногти сгрызла от зависти, увидев, как я ловко управляюсь с младенцами.
Не успел спеть себе хвалебный гимн, как чуть не выронил Лейлу из рук. От страха в момент прошиб холодный пот. Ну, его это зазнайство.
Небо окрасилось розовым рассветом. Птицы приветствовали новый день на разные голоса. Вскоре проснулась вся компания. Никишка подоил козу, чем вызвал очередное хмыканье Марыськи. Не понимаю, чего девчонка к нему прицепилась? Мы позавтракали и двинулись в путь.
Жара не прекращалась, поэтому искали сырые места, чтобы легче идти и дышать прелым запахом травы и корней. Детям опасна была изнуряющая жара. У меня слипались глаза и заплетались ноги, зря я не поспал ночью. Боясь упасть, зацепившись за корень, я передал сына Никишке, потом его несла Марыська. Старшие дети помогли мне немного передохнуть. Рина вела козу. Майка охотно шла за хозяйкой
Не знаю, каким образом, но мы всё-таки вышли на дорогу. Радоваться или опасаться? Стали появляться люди и повозки, двигающиеся навстречу или попутно. Кажется, можно было выдохнуть.
— Скоро Лужба? — спросил я у одного мужчины, идущего с большой семьёй.
Он с недоумением посмотрел на меня.
— Лужба в другой стороне. Эта дорога на Чёрные камни. Скоро будет долина заячьих ручьёв.
— Ура! Вода, — запрыгал от радости Никишка.
Мужчина посмотрел на него.
— Вода-то вода. Только нынче многие ручьи пересохли.
От усталости, жары и недосыпа я даже не смог толком огорчиться. Провидение раз за разом отводило от Лужбы, в которую я так стремился.
Мы миновали долину заячьих ручьёв, нашли даже достаточно глубокую чашу, наполненную водой, но искупаться в холодной воде никто не решился, только умылись, напились и набрали воды в дорогу.
Многие ручейки, действительно пересохли, от них остались только канавки в земле, да зелёная трава, которая пришлась по вкусу козе Майке.
— А вы сами из селения, — обратился я к мужчине, с которым завязался разговор.
— Из него.
— Не знаете, у кого можно остановиться?
Мужчина цепким взглядом окинул нашу разнородную кампанию и буркнул:
— У меня в дому места нет, но к брату можно. Я спрошу.
Вспоминая тот разговор, я понял, как легкомысленно отнёсся к его словам. Сказалась усталость и желание отдохнуть, хотя мужчина, предпочитающий не смотреть в глаза, не вызывал доверия. Разговор с ним оставил неприятную тяжесть в груди. Агата слышала наш разговор, она отозвала меня в сторону.
— Ларри, не связывайся с ним.
В тот момент я, конечно, послушал Агату. Никто из нас не знал, что село Чёрные Камни имеет дурную репутацию. Просить ночлега здесь вообще не стоило. Самым правильным решением было бы как можно быстрее убраться отсюда. Но, увы.
Как только зашли в село, Марыська привычно стала попрошайничать. Люди неохотно подавали ей, некоторые просто брезгливо морщились на её просьбу.
Мать не запрещала дочери просить милостыню, но зорко следила за тем, что дают. Странное напряжение витало вокруг. Ещё слепило вечернее солнце, жара начала спадать, но село казалось мрачным. Почему Чёрные камни? Что означает название?
— Дай мне, — сказала Агата, когда Марыська захотела съесть пирожок, который ей сунула бабка с лицом словно печёное яблоко в тёмном платке надвинутым на глаза, из-под которого выглядывала тонкая косица, перевязанная шнурком.
Марыська беспрекословно отдала пирожок матери. Та разломила его, понюхала, разломила ещё раз.
— Старая карга, — выдала вердикт и вытащила из начинки что-то, покатала в пальцах
— Что там? — Марыська сунула нос ближе.
Агата показала ей.
— Камень. Ты бы зуб сломала.
Марыська посмотрела на мать, непроизвольно сглотнув голодную слюну.
— Выбросить его?
— Ешь не торопясь.
Я оглянулся, почему-то казалось, что из окон за нами следят множество глаз. Напекло голову? Или, действительно, так?
Село оказалось чуть больше Заячьей заимки. Мы прошли по главной улице и очутились возле крайнего дома. Рина еле переставляла ноги от слабости, ей срочно надо было отдохнуть, и я постучался в калитку.
Нам открыл хмурый мужчина со странным выражением на лице: подозрительным, изучающим и словно голодным. Оторвали от ужина?