Я не задавал вопросов, понимая, если меня хотят посадить в карцер, о котором я узнал из разговоров на кухне, никто не убережёт от наказания. Никогда не любил бывать в местах упокоения мёртвых сородичей, и сейчас ощущал инфернальный ужас, как от посещения тех страшных мест, только ещё более пронзительный и жуткий. Спустившись по ступеням, мы очутились в коридоре, где за решётками виднелись узкие как пеналы комнаты без окон. Да, и какие окна могут быть в сыром подземелье.
— Набери воды вон там, — указал Фома на кран под железным поддоном недалеко от выхода. — Вымоешь коридор и камеры. Как закончишь, нажмёшь на звонок вызова у двери.
Фома ушёл, а я бодрой рысцой понёсся к крану. Надо как можно быстрее сделать работу и убираться восвояси. Коридор освещали лампы слабой мощности, которые работали на антраксах – камнях кругляшей. Верховенцы повсеместно используют антраксы, правда, считают их источниками низких магических вибраций, с которыми связана масса суеверий.
Я не боялся ни кругляшей, ни антраксов, ни суеверий, но в полутёмном коридоре с множеством пустых камер на меня то ли от страха, то ли от холода напала жуть. Как тут адепты отбывают наказание, когда сама атмосфера нагоняет ужас? Я чувствовал себя внутри скелета с обглоданными временем ребрами – костями.
Словно в подтверждении моих мыслей в конце коридора послышался какой-то шорох. Я подпрыгнул от неожиданности. Хвала Дракону – не завизжал как девчонка. Отдышался, прислушался. Там кто-то есть. Надеюсь, не призрак несчастного страдальца бродит по подземелью.
Нажав на кран, набрал воды и ещё раз затаил дыхание. Стоило смотреть страхам в глаза. Значит, пойду туда, где, возможно, кто-то есть. С замирающим сердцем шёл мимо камер. Вот и моя цель. За решёткой лицом ко мне стояла девчонка. Та самая, с которой я подрался около озерца.
Она вперилась в меня немигающим взглядом, словно ненавидя и гипнотизируя одновременно. Растрёпанные всклокоченные волосы, бледное лицо и горящие злобой глаза повергли в ступор. Что я сделал этой фурии, что она так ненавидит меня? Я что, явился причиной наказания? Или моя инаковость уже вызывала лютую злобу?
Её камера с деревянной лавкой около стены и дыркой в полу была абсолютно пуста. Ни еды, ни воды, ни матраса, ни одеяла.
Очнувшись от мыслей, я шмыгнул по коридору, но девчонка не шелохнулась, не закричала мне вслед. Давно ли она здесь? Для чего Фома привёл меня сюда? Показать, что бывает с адептами за нарушение дисциплины? Была ли драка нарушением? Никто ничего не объяснял. На всём стояла печать молчания. Но то, что я ни по простой прихоти управляющего отправлен в подземелье – это несомненно.
Пол вымыл как попало. Кто в полутёмном коридоре будет рассматривать его чистоту. Камеры тем более тонули во мраке. Желание поговорить с девчонкой подавил на корню. У стен тоже могли быть уши.
Про книгу, конечно, хотелось спросить, но я чувствовал, что к этому вопросу лучше не приближаться, да и девушка всем своим видом показала, что не желает общаться. Когда прошёл мимо её камеры, она уже стояла спиной ко мне, тем самым выразив своё презрение.
Я вылил грязную воду в поддон, нажал кнопку вызова и стал протирать ступени, ведущие к двери. Фома пришёл довольно быстро. Зыркнул из-под кустившихся бровей, приказал идти на кухню. День скатился в наезженную колею, но мой ум покинуло привычное тупое безразличие.
Надо мной нависла серьёзная угроза. Сегодня в подземелье я ощутил её смрадное дыхание. Требовалось срочно узнать, какие тайные знания получают адепты и драпать отсюда как можно быстрее.
К ночи добрался до своей каморки, повернул деревянную щеколду (заходи, кому не лень), шагнул через порог, накинул железный крючок в петлю – приспособление, которое сам смастерил из стального прутка и металлической пластины. Со вздохом скинул куртку на вешалку, прикоснулся рукой к настенному бра. Тусклый свет плеснул на моё убогое жилище.
Сделав пару шагов к лежанке, услышал знакомый свист. На столе сидел хомяк и перетирал зубами мою корку хлеба, заныканную на черный день.
— Ах, ты проныра! — не удержался от восклицания, — как ты сюда попал?
Приоткрытое на проветривание окно подсказало способ проникновения хомяка в мою комнату. Но как он вычислил меня в огромном замке со множеством этажей, комнат и переходов. Да и по уставу общежития здесь не положено иметь домашних животных. Из леса он прийти не мог, слишком был похож на ручного питомца. Ни один дикий зверёк так бы себя не вёл в присутствии человека.
Глядя на грызуна, я вдруг почувствовал радость, от живого существа исходила невероятная доброта и доверие. Тело начало отогреваться от холода и одиночества, а душа перестала скулить от тоски, словно кто-то неведомый послал мне капельку тепла.