— Закрой, — зарычал им вдогонку. — Я справлюсь.
Теперь под моей защитой был только Павёлка. Я не хотел им рисковать.
Дюк. Крылья!
Тёмные паруса распахнулись за спиной, я поднялся над головами врагов, испустив ужасающий рык, увидел волка, кинулся в гущу врагов и, схватив чёрного зверя за загривок, поднял его и рванул в сторону за высокий забор.
Далеко зверя тащить не мог, поэтому приземлился почти сразу. Запылённый, ободранный, весь в ранах зверь, тяжело дыша, смотрел на меня.
Впереди мелькали силуэты Агаты с Марыськой, бежавших со всех ног, я бросился за ними, боясь, что адепты догонят нас. Волк мчался за мной, громко дыша в спину. Агата с Марыськой оказывается бежали за Никишкой, который вёл их огородами к реке.
Мы перемахивали через грядки, изгороди, кустарники, канавы с водой: мчались к нашему спасению. Только бы плот был на месте, только бы Рину не схватили ненавистные серые балахоны.
Скатившись по холму на берег, мы увидели Рину, вскочившую на ноги, тревожно забившуюся козу Майку, Жульку, оскалившуюся от ужаса.
— Отчаливаем, быстрей! — кричала на ходу Агата, подбегая к плоту и отталкивая его от берега. — Давайте вместе.
Никишка закинул мешок и вместе с Марыськой налёг грудью, на спускающийся в воду плот. Последним запрыгнул я, волк, остался на берегу. Он не прыгнул на плот, он со свистом дыша, неотрывно смотрел на нас, на меня. Взахлёб, словно очнувшись, заплакал Павёлка.
Течение подхватило плот и потащило по устью реки. Волк продолжал стоять на берегу, пока не превратился в тёмную точку, а потом река сделала поворот, и точка исчезла.
Глава 27. Божественный чертог
Чешуйчатая броня спала с меня незаметно, и я почувствовал, как ломит спину. Видимо, наконечники болтов были пропитаны ядом. У меня началась горячка, пламя гудело не снаружи, а внутри меня, организм боролся со смертоносным ядом. Лихорадка усилила ужасы, атаковавшие голову. На меня идёт охота, Хан-бей хочет отнять Павёлку. Я представляю угрозу для всех нас, но уйти не вариант. Павёлка останется без кормилицы, а женщины и дети без защиты.
Меня положили в шатёр, Агата заставляла пить отвар, который готовила на костре, а Рина меняла смоченный в воде платок, в который заворачивала свою маленькую иконку.
— Горишь весь, — причитала она, — что же будет? Ты бредишь. Ой, горе, горе.
— Сейчас встану, — я рвался подняться и толкать плот, грести, что есть силы. Мнилось, враги догоняют нас, поджидают нас за поворотом, готовятся убить.
Но река предательски укачивала меня, я впадал в забытьё, пытаясь бороться с ним. Что делать, если опять нападение, а я словно обугленная головёшка лежу без движения.
Вне шатра что-то происходило, голоса, оживление, детский смех. Вскоре заглянул Никишка.
— Ларри, ты как?
Горло пересохло, я с благодарностью посмотрел на мальчишку. Маленький герой, рискуя жизнью, помог нам спастись.
— Терпимо. Что там у вас?
— Ой, это… Жулька начала рожать, я испугался и побежал вас искать. По дороге ещё капусты нарвал и тыквы.
Слабо улыбнувшись, похлопал мальчишку по руке.
— Сколько щенков-то?
— Трое. Ещё не всех родила, — гордо ответил Никишка.
Вскоре в шатёр протиснулась Агата и отправила пацана восвояси.
— Надо причалить ненадолго. Травы надёргать для Майки, сухостоя набрать, да и вообще…по надобности.
— Да, — тяжело было говорить, я задыхался. — Надо искать стоянку, прятать плот и уходить в лес. Боюсь, они готовят ловушку.
— Ты сможешь идти, Ларри?
Я слегка кивнул. Ничего, оклемаюсь. Хуже будет, если враги застанут меня в таком беспомощном состоянии.
— Знаешь, я не чувствую подходящего места, — Агата замялась, нервно сжимая пальцы, — прошу, прошу, но мой Бог не откликается.
Я вспомнил, как Агата горячо молилась на незнакомом языке.
— Знаешь, твой Бог сильнее. Он – какой?
Какой? Женщина требовательно смотрела мне в глаза.
— Ларри, я знаю, ты целомудренный человек, живущий, по правде, ты пилигрим, воин-отшельник. У тебя священная книга.
Болезненная усмешка исказила моё лицо. Агата расхвалила меня, не видя, насколько я не соответствую её дифирамбам. Она сложила руки в умоляющем жесте.
— Покажи мне твоего Бога.
— Агата, я не знаю, как это сделать. Я ничего не знаю.
— Ларри, я чувствую, он рядом с тобой. Покажи мне Его, и я увижу путь.
Что со мной не так? Почему она чувствует, а я – нет? Я ведь обращался не к далёкому Вселенскому разуму, а к Творцу, который сострадал каждому. Но как это выразить, чтобы почувствовала Агата? Как показать духовное состояние?
Господи, помоги моему неверию