— Дай книгу, пожалуйста.
Утром я понадеялся на силу Дюка и чуть не погубил Агату и детей, в последнюю секунду вспомнив о Нём, позвал Его и получил помощь. Значит, Он, действительно, был рядом. Я посмотрел листок с нацарапанным текстом. Не густо. Что делать? Как почувствовать живое присутствие Творца? Я вспомнил Хан-Бея, его узкие глаза, горевшие ненавистью, которая полыхала вокруг нас.
Ответный огонь вдруг вспыхнул в голове, во внутреннем пространстве сознания. Свет шёл словно из лампы. Я всматривался в ламповое стекло, за которым сиял огромный алмаз, где в каждой грани таились то золотые водопады, то мерцали радужные звёзды, то плескались древние океаны.
Я дышал этим зрелищем, пропитывался им, и алмаз незримо переместился в грудь. Я расслабился, разжигая внутри сияющий огонь алмаза. Лучи любви.
Почему именно Павёлка исполнил волю Спасителя?
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят
— Ах, — послышалось тихое восклицание Агаты.
Я повернулся на её вздох. Агата сидела с закрытыми глазами, с ангельской улыбкой на губах. Черты лица её разгладились, плечи опустились, поза женщины свидетельствовала о том, что она наблюдает что-то неимоверно чудесное.
— Неизречённый божественный свет. В каждой пылинке, в каждой капле реки. Ты не представляешь, как это прекрасно. Сгнившее крыльцо, одуванчики.
Агата стала раскачиваться, погрузившись в транс, видимо, картинки мелькали перед её внутренним взором. Чем больше увидит и запомнит, тем лучше.
— Дождь. Ночь. Протекающая крыша. Часы на стене громко тикают. Вода капает в металлический таз. Дзинь-дзинь, тик-тик. Дети спят.
Я боялся потревожить Агату, вывести её из состояния блаженства. Но мысли изменчивы. Меня они унесли на берег реки, где осталась стоять одинокая волчица.
Ева
Кажется, я произнёс её имя вслух, и Агата открыла глаза.
— Ларри, спасибо. Так легко на душе. Со мной ничего подобного не было.
27-1
Я выдохнул свободнее. Значит, Агата увидела место.
Один раз мы причалили, нарвали травы для Майки, собрали веток для костра, посетили кустики и вновь двинулись вниз по течению, придерживаясь середины реки и по возможности обходя мели, которые могли поджидать, где угодно. Я слегка оклемался, выполз из палатки и принялся топориком стёсывать ствол дерева, пытаясь сделать небольшое весло. Кажется, страх за женщин и детей победил мою немощь.
Несколько часов прошли в тягостном ожидании. Вещи были собраны, коза накормлена, старшие дети сидели около Жульки, наблюдая за щенками, нервничали только взрослые. На Рину возложили заботу о младенцах, мы с Агатой рулили плотом, зорко глядя по сторонам.
Беспокойство нарастало. Мне оставалось лишь строить планы, что предпринять, в случае нападения. Отвлекала физическая работа, я с остервенением перебрасывал весло с одной стороны плота на другой, чтобы придать ускорение нашей неповоротливой махине. Неожиданно Агата скомандовала толкать плот ближе к берегу.
— Причаливаем?
— Пока нет.
Это «пока» напрягло. Ожидать появление противников и нервничать по этому поводу было невероятным мучением. Агата словно испытывала моё терпение, которого мне всегда не хватало.
Когда казалось, что голова взорвётся от мыслей, Агата указала направление.
— Быстрей туда, надо затащить плот вверх по течению.
Теперь и я увидел небольшую речушку, впадающая в нашу более широкую полноводную красавицу. Я с благодарностью посмотрел на Агату. Небольшой приток оказался спасением, неизвестной точкой на карте, которую неведомым образом определила провидица.
Подойдя к устью, мы с Агатой спрыгнули в воду. Небольшая глубина способствовала тому, что плот, ставший нашим домом, мы довольно быстро потащили против течения в устье реки. Осложняло движение неровное каменистое дно. Ступни оскальзывались на покрытых тонкой слизью камнях, я запинался словно только учился ходить. Нам с Агатой требовалось выверять каждый шаг.
— Осторожно, не оступись, — предупредил её. В моём родном городе река Пасчанка была подобна этой, я знал её капризный нрав.
Вскоре к нам присоединились дети, для которых сначала это показалось забавой, но вскоре и они поняли, насколько тяжело двигаться против течения.
Иногда приходилось тащить плот по мелководью, по камням, которые в русле рождали волну. Как говорили у нас в Межгорье – река запела, пока еще совсем слегка, чуть-чуть, и к её голосу я настороженно прислушивался. Не порог ли впереди? Но пока мы шли по «гладкой воде». Иногда нас встречали небольшие волны, пытаясь добавить порцию холодной водой.