— Держись крепче, — покрикивала Агата на дочь.
— Сына, лезь обратно, замёрзнешь, — переживала Рина, оставшаяся с младенцами на плоту.
— Не буду.
— Обувь развалится, у тебя другой нет.
Мальчишка начинал злиться, посматривая на ухмыляющуюся Марыську.
— Мам, всё нормально.
В некоторых местах глубина становилась мне по пояс, и тогда Никишка с Марыськой просто шли рядом, борясь с течением. Вода в речушке была прохладной. При нынешней жаре она некоторым образом освежала наши измученные тела. Вскоре после поворота показались скалы, между которыми река пробила дорогу. Отступать было некуда.
Речка словно прорывалась сквозь горы, врезалась в них все глубже и глубже. Если в устье река текла почти по равнине, то дальше стала петлять по узкой горной теснине, и горы поднимались над ней на двести— двести пятьдесят метров.
Спасало нас то, что река была неглубока. Мы продвигались медленно, тащить плот против течения стало просто невмоготу. Когда мои силы, кажется, были на исходе, скалы закончились, и перед нами возникла терраса, заворожившая своей красотой. Она манила упасть на берег, раскинуть руки и не вставать до утра.
— Мама, я устала, — неожиданно захныкала Марыська, — замёрзла, ноги болят.
Все с надеждой взглянули на Агату.
— Здесь переночуем.
Слаженный выдох явился ответом. От усталости я не мог говорить. Мы наполовину вытащили плот из воды и обессиленные свалились в траву.
Никишка вывел нетерпеливо блеющую козу на берег и привязал её к дереву. За поляной стоял довольно светлый лес, который завлекал прогуляться.
Рина, как самая бодрая из всех, принялась хлопотать об ужине, а непоседливые дети подались в лес. Вскоре они к нашей огромной радости притащили грибов. Капуста и тыква, позаимствованная Никишкой на чужих огородах была съедена, поэтому похлёбка состояла только из грибов, но это не испортило настроения. Наоборот, чувство, что мы молодцы, взбодрило нас.
За ужином мы шутили и смеялись. Половину молока Майки отдали Агате, вторую половину выхлебала Жулька, чьи слепые щенки радовали детей. Рина, конечно, поджимала губы, но скоро и она перестала ворчать. Милые пушистые комочки так трогательно тыкались в брюхо матери, ища соски, что любое сердце таяло при виде этой картины.
Ночью спали вполглаза. Шутки и смех не довели до добра, как сказала Рина. Жулька взялась охранять нас, полночи пролаяла на неведомых врагов, отгоняя супостатов от нашей поляны. Утром встали с тяжёлой головой. Обули просушенную обувь. Агата скомандовала идти вверх по реке, но я внёс изменения. Когда спустили плот на воду, я заставил всех загрузиться туда, потому что Агата начала кашлять, а старшие дети шмыгать носом. Прохладная вода речушки оказалась не так безобидна.
Помощь женщин и детей заключалась в том, что они шестами, которые я предварительно вырубил из тонкоствольных деревьев, отталкивались от дна, помогая мне толкать плот. В чём -то схожая работа с той, когда я тащил по пыльной дороге арбу с больной Риной.
Мы двигались гораздо медленней, чем вначале, гружёный плот, казалось, почти стоял на месте. Я старался изо всех сил. Глаза заливал пот, а ноги стыли в холодной воде.
Река сделала поворот, и я увидел, что половину реки перегородил большой плоский камень — плита, через которую шёл срединный поток — стрежень. С плиты вода обрушивалась небольшим водопадиком, и под плитой образовалась «бочка» с противотечением. На моей родной Песчанке были подобные «бочки», детьми мы в них часто купались, хотя родители не приветствовали наших подвигов.
— Помочь? — спросил Никишка.
— Нет. Вымокнешь, а потом одежду сушить. Я пройду. Толкай шестом.
После плиты начались участки реки с беспорядочно расположенными в русле подводными и выступающими из воды камнями и быстрым течением. Стало больше крутых перекатов, и ниже камней «бочек». Силы были на исходе, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Вопрос, долго ли двигаться по реке, я не задал, хотя он так и рвался с языка. Сколько смогу, столько и будет.
— Причаливай, — крикнула Агата.
— Я нормально, просто надо отдохнуть.
— Нет, надо спрятать плот. Дальше пойдём пешком.
Кое-как причалив к берегу, все покинули плот. Я сидел на берегу, с трудом восстанавливая дыхание. Ноги дрожали, ныло тело, но надо было полностью вытащить плот на берег, без мужской силы никак.
— На, подержи, — Никишка положил в руки белого с тёмными пятнами щенка, — правда хороший?