Через время залаяла Жулька.
— Ой, гляньте, — вскрикнула Рина, — Майка на дерево взобралась. Говорила тебе, — обратилась она к сыну, — привязывай крепче.
— Первый раз, что ли? — буркнул Никишка, — сама слезет.
Костерок разгорелся, Никишка принёс треногу с плота, зачерпнул воды из реки в котелок и повесил его над огнём. Рина достала из своей торбы сухие листья и бросила в закипевшую воду.
Младенцы уснули, мы расслаблено сидели у затухшего костра, тянули из кружек чай, слушали шум реки. Детская ссора из-за щенка перестала казаться непоправимым злом. Никишка забеспокоился.
— Долго Агаты с Марыськой нет. Может заблудились? Покликать их.
Рина тут же согласилась.
— А ведь и правда, места глухие. Ой, беда.
— Не надо пока звать, подожди, — притормозил я Никишку. — Агата справится, она чувствует направление.
— Ой, не знаю. В лесу-то легко заблудиться, — возразила Рина.
Вспомнил обвинения Марыськи в адрес матери.
—Тебе не кажется, что Агата от кого-то прячется? Не хочет к людям.
— А то нет. Конечно. У девочек отцы разные, ты же слышал. Мало ли, что там произошло. Ох, нехорошо это. Бедная Марыська, ревнует мать к сестрёнке. Вот как.
Никишка насупился.
— Мам, да отдам я ей щенка, пусть забирает.
— Вот и правильно, надо помириться. А молоко Майки я пью, ты просто не замечал. Мне чуть-чуть всего и надо.
— Мам, да ладно, я просто разозлился.
Коза, словно услышав, что речь про неё, появилась на поляне. Никишка первый увидел её.
— Мам, смотри, вот она. Майка. Майка, иди сюда. Иди ко мне, — Никишка вскочил и медленно начал приближаться к козе, та резво отступила, но пацан был быстрее, он кинулся за ней и всем телом упал на верёвку, которая волочилась за козой.
— Попалась, дурында. Пора тебя доить. Детки кушать хотят.
Никишка подтащил козу ближе к реке, и наступив ногой на верёвку, вымыл руки. Рина встала, ополоснула котелок в воде, перехватила козу и отдала котелок Никишке. Он подставил его под вымя козы, сел на край плота и споро начал доить Майку. От сердца отлегло. Сейчас и младенцев покормим, а то вон куксится начинают. В этот момент из чащи послышались голоса.
— Эй, народ, вы там?
Рина всплеснула руками.
— Агата с дочкой. Вот радость-то. Не потерялись.
Агата с Марыськой вышли на поляну и двинулись прямиком к погасшему костерку. Девчонка с матерью несли в руках белёсые длинные корни. Они бросили добычу на землю, отряхнули руки. Агата устало посмотрела на меня.
— Ларри, твой Бог прозорливей, чем мой, — сказала женщина и сделала паузу. — Недалеко отсюда мы нашли избушку, пригодную для жилья.
Неужели у нас будет кров? После стольких дней бродяжничества. Я онемел от радости.
— Вот так. Понял, — добавила Марыська с распухшим от слёз лицом и показала язык Никишке, который застыл столбом около козы.
Глава 28. Камень Порог
Плот с большим трудом мы вытащили на берег и как могли закидали его ветками. Маскировка была так себе, но ни у кого не было сил на что-то более существенное. Решили прийти сюда позже и закончить начатое. Плот хоть и ненадолго стал нам домом, его не хотелось терять.
Взвалив на плечи весь скарб, без тропинок и дорог, ведомые Агатой, мы притопали к новому жилью. Удивляюсь, как Агата вообще в чаще обнаружила избушку.
Жилище явно было рассчитано на одного отшельника, а нас оказалось три взрослых, два отрока и два младенца. В эту обитель, открыв низкую дверь, я заползал чуть ли не на четвереньках. Потолок был такой низкий, что, подпрыгнув, я мог бы снести полголовы о верхние брёвна. При этом величина нашей радости от нового жилища была прямо противоположна размеру единственной комнаты.
Хозяин Заползухи оставил разный инструмент, небольшую поленницу дров под навесом, одеяла на полатях, маленькую печурку, чайник, кое-какую кухонную утварь и удочки, от которых Никишка пришёл в дикий восторг.
Что замечательно, недалеко от избушки в ямке бил ключ с чистейшей ледяной водой, откуда выбегал маленький ручеёк. Воды для питья и умывания оказалось более, чем достаточно. Место для временного жилья хозяин Заползухи выбрал просто замечательное.
Ночью пошёл дождь. Все кое-как поместились внутри избушки, я вообще спал, привалившись спиной к косяку, сидя на пороге с открытой дверью, духота в комнате была неимоверная. С потолка на наше счастье ни капало, лилось в жестяной таз, стоявший на улице под сливом, по крыше мерно стучал дождь, и я вспомнил про часы-ходики, которые померещились Агате.