— Ты знаешь, кто твой отец? — спросил я, отвлекая девчонку от бесполезной перебранки.
— Да. Только мамка запретила называть его имя.
— Почему?
— Потому, что он на ней не женился. И вообще. У него это…разные женщины были. Много. Его все любили. Вот мамка и перестала с ним общаться.
— Он тебя признал?
— Конечно. Так-то папка хороший, добрый, он меня баловал, подарки привозил. Но потом случилось что-то. Мамка испугалась, и мы ушли. У нас домик был уютный и сад небольшой яблоневый. Всё бросили. Так жалко.
Марыська не по-детски вздохнула. Я покивал головой. Грустная история. Что без отца, что без матери одинаково плохо.
— А отца Лейлы знаешь?
— Лучше бы не знала. Он страшный человек. Мамка его по-настоящему боится, поэтому мы и скитаемся.
— Прячетесь от него?
— Ну, да, — с неохотой ответила девчонка. Она подобрала сухую палку и принялась сбивать колосящиеся верхушки травы.
— Думаешь, он вас ищет?
— Ларри, давай не будем о нём. Я не хочу, — Марыська яростно ударила по очередной травяной жертве.
Дерзкая девчонка кого-то напоминала. Она не похожа на рассудительную и спокойную Агату, скорее взрывной характер в отца.
— Ты на маму или на папу похожа?
— На папку. Это тихоня Лейла – в мать. Хорошо, что не в изверга пошла.
Я хмыкнул. Надо же, придумала отцу Лейлы злобное прозвище. Откуда такие слова знает? Может, Агата его так называла?
— Ты не думай, Ларри, я люблю сестру, она хорошая, почти не плачет.
— Очень хорошая, — повторил я, погружаясь в раздумья.
Летела в небеса моя просьба, слышался хлёсткий звук Марыськиной палки. Она продолжала сражаться с ненавистным врагом. Сзади слышались шаги Никишки, он отбегал от тропинки, проведать ближайшие окрестности на предмет чего-либо съестного, и быстро возвращался, догоняя нас.
Вскоре мы вышли на знакомый берег. Втроём ещё немного подтянули плот в кусты и забросали его новыми ветками.
— Всё равно с реки видно, — изрёк Никишка, — хотя если сверху, то вроде не найдут.
— Кому ты нужен сверху тебя искать, козопас, — встряла Марыська.
— А ты-то кому нужна? Бродяжка.
— Ой, фу, от тебя навозом воняет.
— А от тебя, от тебя…, — Никишка не мог сходу придумать оскорбление.
— Хватит, — рявкнул на детей. — Надоело.
— Ларри, она первая начала, — обиженно протянул Никишка.
— Держите удочки. Марш рыбу ловить. Скоро жара начнётся, ничего не поймаем.
По скользким камням мы перебрались на другой берег и отправились вниз по течению до плоской плиты, перегородившей поток до половины.
— Ловить будем в «бочке» за водопадом, где образуется противотечение. Там глубже и вода спокойнее. Хорошее место. Надеюсь, нам повезёт.
— Хорошо бы. А то скоро живот к спине прилипнет, — ответил Никишка.
Мы насадили на крючки червяков, я показал, как забросить удочки. В детстве мы рыбачили на мелководных участках по течению, хотя приходилось ловить и в стоячей воде.
Никишка начал забрасывать леску довольно ловко. У Марыськи получалось не очень, она раз за разом хлестала удилищем по воде и уже начинала злиться.
— Спокойнее, спокойнее. Это один из самых лучших способов для некрупной рыбы. Река неширокая, с берега ловить удобно.
Наконец, три поплавка успокоились недалеко друг от друга.
— А сетью можно было речку перегородить, — сказал Никишка, — тогда бы сразу наловили. Говорил же, надо сеть забрать.
— Тебе не надоело повторять одно и тоже? — спросила Марыська, — сеть забрать, сеть забрать. Ворюга!
— Попрошайка!
— Всю рыбу распугаете, — цыкнул на детей, — она тишину любит.
Дети надулись и в молчании уставились на свои поплавки. Первому повезло мне, какая-никакая сноровка осталась. Увидев нырнувший в воду поплавок, я потащил рыбину к берегу, подсёк её и выдернул из воды. Серебристое тело сверкнуло над водой и плюхнулось обратно.
— Так, здесь рыба есть, — сказал многозначительным тоном.
— Осталось её поймать, — поддела меня Марыська.
В следующие пару часов мы умудрились наловить немного рыбы. Каждая рыбина вызывала у детей дикий восторг, они даже примирились, радостно подсчитывая улов. Солнце поднялось в зенит, и рыбалка сошла на нет. Дети разомлели, устали, я разрешил им искупаться и этим разрушил всю идиллию. Сначала они подставляли спины под водопад, потом стали брызгаться в лицо, а следом топить друг друга. Борьба закипела нешуточная. Крики и ругань с обвинениями неслись над водой.
Всё детство и юность меня донимала сестра, но, яростно биться с ней по любому поводу, мне и в голову не приходило.