— Может, его в плен захватили? — спросил Радомысл, вглядываясь в мое обеспокоенное лицо.
Я хмуро рассматривал стены Киева. Наша армия разбивала лагерь и встала с северо-востока от города. С правой стороны был Днепр. Десять тысяч воинов я направил на южные ворота. Осада началась. А Сокола все нет.
Киев был очень красив даже отсюда. Крепостная стена застелена крышей, служившей защитой от стрел. Если в Чернигове было два пояса стен, то здесь был один пояс, но достаточно толстый, внушающий уважение. Даже отсюда видны некоторые строения в городе, украшенные разноцветными красками. «Лепота!», как говорил один персонаж из советского фильма.
Одна створка ворот города распахнулась. Из города вывели коня и хлестким ударом по крупу отогнали лошадь. Животинка легкой трусцой скакала в нашу сторону.
— Только не трогайте его, вдруг это что-то заразное отправили к нам, — заявил Метик.
— Биооружие? — с сомнением произнес я.
— Думаешь, нет? Я наслышался о разногласиях Буривого и Мезислава. Они оба теми еще отморозками были. А у византийцев они и не такому научились.
— Это конь Сокола, — заявила Забава, бледнея на глазах.
— Поймать коня, — взревел Ходот.
Легионеры схватили плетущееся животное под уздцы и подвели ко мне. На боку у коня был подвешен мешок. Эдик, расталкивая воинов, на ходу надевал перчатки и устремился к лошади. Он завязал тканью нос и рот так, чтобы не вдыхать возможные ядовитые пары. Лекарь аккуратно отвязал мешок и крикнул окружающим, чтобы все отошли. Сам он бережно высыпал содержимое на траву.
Вскрик Забавы, наполненный болью и отчаянием, пронзил тишину. На траву выкатилась отрубленная голова Сокола. Во рту у него был кляп. Метик достал его и развернул. «Иду на Вы!» — гласили руны на «кляпе». Написаны моей рукой.
— Тварь ты, Мезислав, — скрипя зубами, прорычал я, — Готовьте погребальный костер посреди этого поля.
Голову Сокола накрыли. Забаву увели в сторону. Она рыдала навзрыд. Да что же ты так ноешь, самому же тяжко. У меня калейдоскопом пробежали перед глазами воспоминания о Соколе. Учитель. Друг.
Радомысл положил руку на мое плечо в попытке приободрить. Перед войском собирался небольшая кипа дров. Сверху положили полотнище, в которое запеленали голову учителя. За всеми приготовлениями и переживаниями, я не заметил гул со стороны осажденных. Оттуда доносились смех и оскорбительные выкрики.
— Это я виноват, — прошептал стоящий рядом Метик, — это была моя идея с посланием.
Эдик смотрел в сторону города, сжав губы. Его руки дрожали. Жиденькая бородка трепыхалась на весеннем ветре.
— Не время заниматься самобичеванием, — проглотив ком в горле, заявил я, — мы отомстим.
Месть. Только она способна чуть притупить боль потери друга.
Погребальный костер засверкал алыми тонами. Ходот что-то говорил воинам, взбадривая их, рассекая вдоль строя на скакуне.
У меня же в груди клокотала злость и обида. Такая нелепая смерть. Так все глупо произошло. А с другой стороны — бывает ли смерть не глупой? Хотелось сохранить хороший момент в былой истории, а в итоге потерял друга. Что же, будет мне уроком впредь.
Ходот прискакал ко мне и доложил о выполненном поручении.
— Начинай обстрел, — бросил я тестю.
Двенадцать требушетов начали колотить по стенам Киева. У меня волей-неволей появилась ехидная усмешка. Ну что же, Мезислав, где теперь твои люди с улюлюканьем и смехом? Чего это вы притихли, воробушки?
Артиллерия разносила укрепления в щепы. Смерть Сокола стала для артиллеристов той трагедией, которую они решили вымесить в своих метких и слаженных действиях. Либо на Чернигове они «набили руку», либо они воодушевлены местью за гибель моего учителя.
Обстрел продолжался весь оставшийся день и остановился только тогда, когда у нас закончились камни-снаряды. Киевская крепостная стена представляла собой жалкое зрелище. Одна из башен опасно покосилась и находилась под угрозой обвала. Крепостные ворота были выбиты. Восемь баллист были расположены напротив каждых ворот. Эти орудия могли насквозь прошить несколько рядов солдат. Снаряд баллист представлял собой огромное копье с граненым наконечником. Пока в реальном бою не применялось это орудие. Надеюсь, что киевляне окажутся глупцами и попробуют совершить ночную вылазку. Может и баллисты опробуем. А пока все войско ждало следующего дня, две тысячи человек под руководством Луки рыскали по окрестности и собирали булыжники. Молодой дрегович не много успел набраться опыта в артиллерийском деле, но размеры булыжников выучил.