Мои легионеры расступились и пропустили советника, но, охранение «тела» не сдвинулось с места, заставив Исбула вопросительно взглянуть на нас.
— Советник Исбул, — я также громко обратился к регенту, — прежде, чем я отдам приказ на передачу тела, я хотел бы поговорить с сыном великого Омуртага.
— Но Маламир во дворце, — растерянно просипел он.
— Я здесь, — сзади советника послышался гул толпы и к нам вышел мальчик.
Маламир оказался невысоким мальчишкой лет семи-восьми. Несмотря на возраст, его голова была гладко выбрита. Он явно подражал своему отцу, так, как «лысоватость» Омуртага была естественной, природной, а не какой-либо ритуальной «стрижкой».
Попытка советника затащить мальца назад не увенчалась успехом, так как мои легионеры, проинструктированные Ходотом, вовремя заметили малолетнего хана и отгородили его от советника и толпы. Из-за этого началась возня и прозвучали крики о похищении хана. К счастью, Ходот успокоил толпу, подняв над головой тщедушного мальчика.
Окрик Ходота успокоил особо горячие головы. Не знаю, почему у местных мой командир имеет такое уважение, но его послушались. Эх, Эса, а ты походу не одна тут «шухер» наводила, пока я безвестно отсутствовал.
— Маламир! — я обратился к мальчику, которого Ходот усадил на запасного коня и подвел ко мне.
— Слушаю тебя, царь, — ответил мне мальчишка, сдерживая слезы и стараясь не смотреть на Омуртага.
— Ты дал моим людям клятву верности. Так?
— Да. Я поклялся быть верным твоему царству.
— За такие клятвы нужно отблагодарить. Никто не смеет сказать, что царь Гардарики неблагодарный.
Маламир растерялся и не совсем понимал, что я хочу от него.
— Ты хочешь, чтобы отец был жив? — шепотом спросил я его.
Его глаза готовились выпрыгнуть из орбит. Он медленно кивнул.
— Тогда скажи это. Громко — прошептал я, одобрительно улыбаясь.
— Царь Ларс, — голос малолетнего хана дрогнул, — я знаю, что ты не сможешь этого выполнить, но я хотел бы, чтобы ты вернул мне отца.
На последних словах его голос снова дрогнул и толпа зашумела. Ропот народа был громогласным. Кто-то сочувствовал желанию маленького хана, кто-то ворчал на нас, тех, кто заставил их правителя попросить несбыточное. А кто-то и вовсе ругался на глупые «хотелки» Маламира.
Да уж, этот момент мы с Омуртагом не предусмотрели. Видимо, он, как и я, не ожидал такой реакции от сына. Бросив ненароком взгляд в сторону лежачего хана, я заметил его плотно сжатые губы. Не по сценарию пошла пьеса. Чувства маленького Маламира нами не учитывались. Не подумали мы об этом.
— Хан Маламир! — я громогласно обратил внимание, едва сдерживающегося от плача, мальчишки, — Я никогда не был обвинен в том, что не сдерживал своего слова. Да будет по-твоему.
Я соскочил с коня и подошел к Омуртагу. Охранение «тела» расступилось и сомкнулось за моей спиной. Легионеры стояли не достаточно плотно для того, чтобы зрители видели развернувшееся представление. Лицо советника Исбула было жалким и удивленным одновременно. Нужно побыстрее заканчивать этот балаган, пока этот пройдоха не придумал что-то, что расстроит наши планы.
— Хан Омуртаг, — мой голос пронесся по всей площади, — Мы стали побратимами, когда выпили братину. В тебе есть моя кровь, а во мне — твоя! Волей твоего сына, хана Маламира и воле царя Гардарики, прошу тебя явится и исполнить свой союзнический и отцовский долг. Ханство требует твоей железной воли.
Я держал свою руку на лысине хана. На последних словах моей «речи» я схватил Омуртага за грудки и поднял. Он в этот момент широко открыл глаза и жадно вдохнул воздух.
Тишина, воцарившаяся на площади, меня немного напрягала. А вдруг меня посчитают черным колдуном и сожгут «ведьму-Ларса»? К счастью, я не успел развить панические мысли, так как восторженные крики радости и ликование толпы оглушили меня, заставив улыбнуться.
— Ларс, чтоб тебя… — прохрипел Омуртаг, — я чуть на тот свет не попал от твоих резких движений.
Ух ты! Так он на самом деле, взаправду, выпучил глаза и восстанавливал дыхание. А я уж подумал, что такой актер пропадает в хане…
— Отец, — Маламир дал волю чувствам и вклинился между мной и ханом, обнимая ноги «ожившего» батюшки.
Омуртаг слез с телеги и преклонив колени, обнял сына. Я отошел от воссоединившейся семьи и залез на своего коня. Толпа ликовала. Попытка Исбула сбежать была пресечена моими легионерами, оттеснивших его от народа.
— Скоморохи, — пробубнил Радомысл с легкой ухмылкой.