Ну вот, голос сорвал. За спиной протрубил воинственный рык моей армии впечатливший даже меня.
— За Ларса! За Мечту! За Гардарики! — грохотали воины.
Что интересно, такие возгласы доносились не только от царских войск, но и от ободритов-наемников, и от недавно примкнувших ко мне болгар. Ритмичный стук топоров о щиты завел мою армаду. Вот и замечательно. Моральный дух поднял.
Минуты три понадобилось византийцам на то, чтобы дойти до рубежа огневой позиции требушетов. Еще через минуту Ходот отдал приказ Луке и в сторону византийцев полетели глыбы камней превращающих целые квадраты в фарш. Благодаря кучности построений неприятеля, снаряды собирали знатную жатву. Надо отдать должное, что паника как таковая не наблюдалась. Еще через пару минут византийцы дошли до отметки, обозначающей гарантированное попадание баллистами. Дружный залп баллист дал не меньший результат, но неприятель уже дрогнул. Одновременно с залпом баллист начали работать наши лучники, а чуть позже и арбалетчики. Половина императорской армии осталась на поле, даже не вступив в прямое сражение. Каждый успешный залп сопровождался яростным криком моих солдат.
Я крутанул рукояти близнецов и соскочил с коня, замечая прикрывающих мою спину ближников — Агу и Эсу.
— Вперед! — отдал я приказ.
И началась рубка.
Топорик, даже маленький, легкий, рубит куда лучше меча. Это и есть главная характерная особенность топора. А у меня их два. Удар топором куда весомее, тяжелее и обладает большей пробивной способностью, несмотря на то, что сам по себе топор может весить меньше меча. Двумя короткими топорами, в отличие от двух мечей, драться довольно-таки эффективно. Точка нанесения удара, приложения силы у топора — это его стальная часть. Она находится на самом конце. У меня противниками в основном выступали мечники. У византийцев меч — это самое распространенное оружие.
Если противник держит по топору в каждой руке, а у вас только один меч, то вам необходимо вести бой так, чтобы при ударе блокировать каждое лезвие. А их два. Боец с двумя топорами может одной рукой защищаться, другой наносить удар, и это необходимо учесть заранее. Ни одного удара пропустить нельзя — они тяжелые.
Именно поэтому я с одного удара легко отбиваю почки, ломаю ребра или руки, не спасает даже броня. Кстати, тем у кого броня еще тяжелее, ведь металл гнется под ударами, сминая плоть под броней.
Отдавшись бою, я не обращал внимания ни на что. Иногда видел у очередного врага рукоять метательного ножа — это Эса постаралась, а иногда слышал, как из следующего противника вышибали дух топором-двуручником — это Ага спину прикрывает.
Прогремел горнист — это сигнал войскам Плиски на удар во фланг византийцев. Моя армия еще больше воодушевилась после этого. Ворота болгарской столицы раскрылись и оттуда, широкой полосой, выкатилась конница омуртагской армии. Они заняли ключевые позиции для слаженного выхода пехотных частей. Свежие силы ханства ударили во фланг пытавшихся перегруппироваться византийцев, но противник уже «поплыл».
Вокруг меня образовалось свободное пространство. Я восстанавливал дыхание, опустив топоры, с которых капала кровь врагов. Эса и Ага стояли по бокам. Моя армия выигрывала сражение. Византийцы даже сейчас повели себя очень грамотно, отступая очень правильно, не впадая в панику. Да, они бежали. Но побег с поля боя был организован мастерски, в несколько этапов, давая убегающим шансы на сохранение жизней.
Ходот решил не добивать противника, так как нужно было сохранить силы для массированного штурма. Он подошел ко мне и мы решили дать передохнуть нашим солдатам, подсчитать потери и оказать необходимую помощь раненным.
По итогам сражения из пятидесяти семи тысяч византийцев на поле боя убитыми осталось не менее двадцати пяти тысяч. Около пятнадцати тысяч смогли выжить и пытаются организоваться для возвращения в Византию. Остальные были раненные, половина которых, при нынешнем развитии медицины, могла присоединиться к погибшим.
У меня было около пятидесяти пяти тысяч войск, из которых семнадцать тысяч были болгарскими. Кстати, из Плиски во фланг врага ударило восемь тысяч болгарских воинов, которых Омуртаг впоследствии наградил и даровал им титул гвардейцев.