И ещё одной хорошей новостью стала самодеятельность Эстрид. Она умудрилась подстроить несчастный случай для патриарха. И сейчас митрополиты выбирают нового владыку, которого тоже постигнет несчастный случай. Эса умудрилась легализовать трёх своих послушниц, ставших ее агентами и исполнителями в деле умерщвления себе подобных.
Аршака, кстати, отправили в южную часть страны, не задействованную в боевых действиях.
— Царь, так? — со смешком спросил Ходот, опуская щит.
— Да, отлично. Только с лестницы не свались.
Под шутки легионеров, щит водрузили на ворота.
— Царь! Царь! — ко мне подбежал запыхавшийся легионер, — Там подняли белый флаг. Царьград сдается!
Улюлюкание и радостные возгласы моих солдат заставили улыбнуться.
Я с Ходотом и Радомыслом, в окружении легионеров, направились за гонцом, который отвёл нас к переговорщикам. Моя неизменная тень — Ага — следовала нами. Походя ко второму поясу обороны города, слух о сдаче города разнёсся со скоростью света, поэтому услышанный нами боевой клич прославляющий Ларса и Гардарики, был ласковым медом для моих ушей. На точке переговоров стояла когорта византийцев с широкими ростовыми щитами. Рядом стоял воин с длинным шестом, на котором развевалось белоснежное полотно — знак переговоров.
К воину подошёл Радомысл и спросил о целях переговоров, на что ему ответили: "Условия сдачи города".
Стоящая рядом когорта расступилась и вышел молодой византийский вельможа. Властный взгляд и гордая походка говорили о его знатном происхождении.
— Я хочу поговорить с царем Ларсом, — заявил парень.
— Это Феофил, — шепнул дядя мне, после чего я подошёл к соправителю империи.
— Слушаю тебя, император Феофил, — обратился я к коллеге-правителю.
— Мне казалось, что ты выше ростом и шире в плечах, — произнес он.
Я сдержался от колкости. Видимо слухи обо мне породили гиперболизированный сверхобраз в разуме этого молодого человека.
— Реальность всегда банальней наших фантазий, — философски заметил я.
— Царь Ларс, — Феофил прокашлялся, — Я готов сдать город при условии, если ты вылечишь моего отца. Он смертельно ранен, а за тобой ходит слава человека, который достает людей даже с того света.
Вот и приехали. Я ожидал получить славу завоевателя или строителя сети дорог, но не колдуна. Ну что же, идём в ва-банк.
— Я готов принять сдачу города и спасти Михаила, при соблюдении ряда условий, которые ранее были высказаны твоему отцу.
— Я знаю о них. И как бы тяжело мне не было я вынужден согласиться на них. Всего две недели осады без возможности снять её опустошили казну и нанесли урон, сравнимый с нашествием саранчи, потопом и геены огненной. Пообещай только сохранить жизни жителей столицы. Организуй мне путь на восток, куда отойдет моя армия и жители, которые не согласятся остаться в Константинополе. И я сдам столицу на три дня.
— Я могу сделать большее. Ты дашь мне личную вассальную клятву, о которой будут знать только ограниченное количество лиц, — лицо императора побелело, — а еще тридцать телег с золотом и я гарантирую тебе сохранение власти. Пять тысяч лучших моих солдат в течении года будут охранять столицу от любых врагов. Подчиняться они будут только тебе, вне зависимости от того, кто будет императором.
Я замолчал и затаил дыхание. Не знаю как я буду доставать с того света его отца, но мои условия намного выгоднее мне, чем кажется на первый взгляд.
Я помню из истории, как сдавали столицу и потом выигрывали войну. Спасибо гению Кутузову. Поэтому, его кажущаяся хорошая сделка только выглядит со стороны медовым предложением. Уверен, что на востоке он сможет собрать колоссального размера армию. И если моя интуиция меня не подводит, то во время ухода из города, Феофил заберет каждую монетку и любой намек на драгоценность. С другой стороны, Я предложил императору вариант попроще, без особых телодвижений. Ещё стоит учитывать, что мне не нужна Византия-враг или чрезмерно слабая Византия, так как впереди ещё будет угроза арабских завоеваний, которые в состоянии принести мне слишком много проблем. А византийцы будут хорошей буферной зоной от арабов-завоевателей. Пока я рассуждал о сложившейся ситуации, задумавшийся Феофил решился.
— Я согласен, — выдохнул он.
Я готов был пуститься в пляс. Это была самая большая моя победа в этом веке. Ничто, сделанное ранее, не может сравниться с масштабом грядущих изменений, которые грядут за нашим соглашением.
— Мой дядя, князь Радомысл подготовит договор. А мои лекари отправятся с тобой чтобы осмотреть Михаила. А пока мы отойдем и ты дашь вассальную клятву в присутствии дяди и моего полководца Ходота.