Имперская доктрина так и не решила вопрос наличия отдельных тюрем для политических заключенных, а также не ответила на вопрос, кто же это, собственно, такие. В части секторов противники имперской власти содержались отдельно, особенно это касалось особенно выделенных политических заключенных, в части, наоборот, не отделяли от обычных уголовников. Однако в 4545 всё было проще — сюда случайные разумные не попадали. Не все из них были «политическими» в классическом смысле этого слова — кроме диссидентов, неугодных лидеров в прошлом легальной оппозиции и вооруженных борцов за свободу тут так же содержались статусные коррупционеры, лидеры преступных группировок во всем их разнообразие, а также отдельные именитые преступники. Формально эту группу можно было определить по принципу претензии на власть, реально имевшейся или сфабрикованной имперскими следователями, которые с каждым годом работали все менее качественно.
Третьим отличительным признаком было то, что тюрьма являлась транзитной. Не в том смысле, в каком обычный следственный изолятор, однако каждый её узник являлся в каком-то смысле «консервой», его судьба ещё не была определена, а путь окончательно закончен несмотря на то, что многих держали в 4545 и по десятку лет. Они все ещё зачем-то были нужны Империи, по крайней мере как думали о них в момент их заключения. Кто-то из них мог ждать длящейся годами апелляции, но это были совсем уж редкие случаи. Других продолжали разрабатывать периодически прибывавшие сюда следователи или надеялись использовать в будущем. О многих в процессе этого просто забывали и теряли.
А самое главное в Имперской тюрьме особого режима номер 4545 заключалось в том, что находилась она под толщиной воды. Да, транспорт прибывал с поверхности каждый день и проблем с воздухом не было, но каждый её узник в первую очередь мечтал поскорее увидеть естественный свет. В отличие от многих других имперских тюрем, местные условия не были пыточными, однако ничего не давит на сознание разумного так сильно, как постоянство.
Джос Вондар был врачом, и знал об этом как никто другой. В прошлом военный хирург, которого многие называли героем Войн клонов, после их окончания вернулся на родную Кореллию, основав в складчину с дядей Эрелом Керсосом, который окончил войну в звание генерала медицинской службы, свою частную клинику, которая вскоре успешно стала привлекать внимание инвесторов и заслужила уважение клиентов и скоро сеть медицинских клиник Керсоса и Вондара покрыла почти всю Кореллию. С новым режимом, как и общегалактическим, так и внутри родного сектора, Джос старался не соприкасаться, не разделяя их ксенофобию, но и в политику играть не собираясь. Наперекор традициям консервативной части кореллианского общества, из которого он и происходил, он женился на уроженке другого сектора, что яро не поощрялось новым правительством, но под защитой имевшего связи дяди и статуса героя войны он надеялся, что всё пройдет без следа, благо жена его так же принадлежала к человеческому виду. Однако несколько лет назад им перестала благоволить удача. Очередное «хищное обновление» рядов КорБеза после очередного скандала и бегства одного из высокопоставленных его руководителей подняло вверх по службе поросль молодых кадров, итогов эпохи Палпатина. Они уже не делали вид, что заботятся сохранением законности и порядка, а прямо фиксировали, что пришли в КорБез или распространять свою идеологию, или, что встречалось чаще, «делать бизнес», как прямо сказал Вондару один из арестовывавших его следователей. Сфабрикованное дело о подготовки мятежа было готово очень быстро, и вот уже и их медицинская империя, как и ещё два десятка прибыльных предприятий предпринимателей не имевших достаточно крепкую крышу, оказалась реквизирована, в «заговорщики» оказались в имперских тюрьмах. Джос не знал, почему они с дядей, которого так же содержали тут же и которого он видел целых два раза за эти годы, оказались в 4545. Возможно, они были ещё нужны — это останется неизвестным, ведь на одной из прогулок по маленькому дворику внутри подводной тюрьмы он увидел одного из следователей, что вёл его «дело». Вондар не смог узнать, почему именно тот оказался в 4545, однако его самого оправдывать никто не спешил.
Круг общения у него велик не был, однако больше, чем стоило ожидать в тюрьме-одиночке. На «прогулку» в небольшое помещение, через прозрачную крышу которого изредка можно было увидеть местное солнце, через толщу воды конечно, их почему-то водили двумя тройками, давая побродить или посидеть на единственной лавочке от часа до двух. Четверка в их компании была устоявшейся, ещё двое почему-то постоянно менялись или же вовсе отсутствовали — так шестерка превращалась в четверку или пятерку. Вот и сейчас двое почему-то отсутствовали, поэтому в дворике было четверо. Молчаливый, старый и потерявший всякую надежду немойдианец, Сентепет Финдос совсем недолгое время был последним вице-королем Торговой Федерации, подписавшим её капитуляцию перед Галактической Империей и честно говоря, судя по всему, имперцы просто забыли его в 4545 или держали тут живым на неизвестным случай. Немойдианец был молчалив и немногословен, однако стабильно заставлял себя ходить кругами по дворику. Ещё одного постоянного спутника по прогулками Джос сторонился сам. Кожаного Бича, как бы этого тви’лекка не звали на самом деле, медик знал ещё по прошлой жизни, так как оперировал нескольких солдат и офицеров, громивших его группировку пиратов-работорговцев, успевших побушевать примерно семь лет назад, перед тем как карательные силы Имперского флота наконец не разгромили его. К глубокому сожалению Вондара, ублюдок выжил и теперь был здесь, как всегда молчаливый, он не стремился идти на контакт и просто бегал кругами, стараясь держать себя в форме. Раздражает и отвлекает, но охране всё равно. Собеседница у него была одна — таинственная эчани Раскта, ничего не говорившая о своем прошлом, не в целом не отказывавшаяся поддержать разговор ни о чем. Джос однако был хорошим медиком и его взгляд видел многое и давал больше информации о прошлом своей единственной собеседницы. Несколько хорошо срощенных переломов конечностей, удаленная лазером татуировка на верхней части лица, след от которой был виден профессиональному взгляду. Многократно переломанные пальцы, однако на удивление хорошо восстановившиеся и многие другие мелочи — Вондар прекрасно знал один конкретный тип разумных, у которых так работал организм. И это были не эчани, а одаренные. Поэтому он понимал молчание Раскты и не говорил в слух о своих наблюдениях — каждые их слово прослушивалось. Скрывающаяся ли его собеседница джедайка или нет, его дело молчать. У него не было ни единого повода помогать имперцам, сломавшим его жизнь.