Для сунеси настали тяжелые времена, когда группа старателей из Солггианской химической компании во главе с Ююстусом Клайном, в честь которого мир и получил второе название, открыла способ промышленной добычи циррифога и его промышленного применения в инновационных разработках располагавшейся в столице секторе корпорации «Вооружения И’атт», после чего Империя подбадриваемая представителями компании всерьез заинтересовалась миром, устроив уже полноценную интервенцию, вместо символической изоляции. Хуже того, в добыче циррифога был заинтересован лично мофф Эйсен Кериот, зациклившийся на разработке методов повышенной защиты. Всё это создавало серьезную угрозу для будущего коренной расы.
Вуз Казм в очередной раз протёр запотевшие в местном жарком климате линзы шлема, в который был встроена изолированная от местной атмосферы дыхательная система, уже начав скучать по сухой татуинской погоде. Дождь лил в тропическом поясе планеты казалось не переставая, а влажность была запредельна даже по сравнению с Серенно и проникала даже внутрь казалось бы герметичного лендспидера. И всё же, ему нужно было встретиться с лидером местного народа. Тот факт, что согласие на встречу удалось получить так быстро был удивителен и интересен, однако и положение у того было не из лучших.
Монор II традиционно управлялся князем-жрецом, совмещавший в себе духовное и формально политическое лидерство над всеми сунеси. Нынешний князь-жрец Агапос IX был девятым представителем своей династии, вдохнувшим в этот во многом формальный титул религиозную составляющую вновь. Он попытался выступить против добычи циррифога из атмосферы планеты, однако в результате был вынужден скрываться от имперской администрации, будучи в розыске и заочно приговоренным к казни. Впрочем, Агапос Девятый не пытался организовать крупномасштабное восстание аборигенов — возможно понимая, что они неизбежно проиграют превосходящим силам Империи, а возможно не имея реальной власти над князьями многочисленных племен, подчиняющихся князю-жрецу лишь номинально и не желавшими рисковать своей маленькой властью.
— Прибыли, — послышался в гарнитуре голос сопровождающего его раттатака, — вижу встречающую делегацию.
Взять с собой большое количество охраны не было возможно, поэтому уроженец сектора Тапани добился выделения ему в сопровождение двух джедаев, что уже были известны по шпионской и диверсионной деятельности. Вернее раттатак и эчани были в прошлом членами отдельного ордена одаренных — матукай, но сейчас являлись частью Нового Ордена джедаев, а поэтому такие частности не волновали человека.
Старый, но надежный лендспидер V-35 «Курьер», служивший им транспортом для передвижения, остановился у группы деревянных домов, к которым привела широкая лесная тропа. Деревня в джунглях служила временным укрытием князя-жреца, который редко надолго останавливался на одном месте. На выходе их уже встречала пара сунеси, вооруженных верпинскими дробовиками и вряд ли они были единственными охранниками своего духовного лидера. Зеленокожие, с увеличенными головами из которыми выпирали мозговые извилины, они совсем не были похожи на родственников людей, несмотря на свою гуманоидность.
— Его Превосходительство ожидает вас, посланник Казм, — обратился к ним один из сунеси, приблизившихся к ним, как только стоило покинуть лендспидер, — одного, но ваша охрана может подождать в гостевом доме в котором установлена вентиляция воздуха для инопланетян.
Как бы случайно с разных сторон появились ещё пятеро аборигенов, намекая на то, что гостям не стоит пытаться проявляться агрессию и диктовать свои условия. Хотя младший сын барона не сомневался в способностях своих сопровождающих разобраться с такой незначительной угрозой, он лишь подал мутакай знак рукой, чтобы те не предпринимали ничего.
— Было бы замечательно, — кивнул он, — не будем заставлять Его Превосходительство ждать.
О редко покидавших родную планету и не отличавшихся высоким технологическим уровнем сунеси было не так много информации в целом, тем более об их лидерах и культуре. Даже в архивах Ордена джедаев за последние века была информация о всего лишь одном сунеси ставшем джедаем, и тот в итоге был изгнан из него, как член еретической секты. Это заинтересовало главу политического блока повстанцев, потому что о религии сунеси были известно ещё меньше. И это продолжалось бы дальше, если бы не сам нынешний князь-жрец, оказавшийся в отличие отца чуждым традиционному изоляционизму своего народа. Он оказался оратором, начавшим по доступным ему каналам распространять ценности своей религии и призывать к выступлению против Империи, используя ещё и религиозные мотивы, по сути начав пропаганду своей религии во вне. Однако взгляд знающего много про культы, секты и идеологии тапани узнавал в речах князя-жреца характерные признаки харизматического пророка именно нового культа, а не просто распространение старой устоявшейся религии.