Люк быстро появился из освежителя, найдя после подсказки черную пижаму с гербом дома Дуку, точно такую же как носил его дед, поспешив по своим важным мужским делам, оставляя Ша’алу одну, прежде чем тви’лекка наконец поднялась с кровати и призвала разбросанные элементы наряда и сандалии, прежде чем выйти из каюты. Как бы ей не нравилось быть рядом с молодым графом, наличие собственных покоев было тем, в чём она не была готова себе отказывать. Особенно от собственного гардероба. Однако стоило Ша’але выйти из графской каюты, как она тут же увидела другую тви’лекку, молодую и с оранжевой кожей.
— Ты… ты рабыня? — с ужасом спросила молодая уроженка Рилота, смотря на наряд Дониты.
— Нет конечно, что ты, всё добровольно, а это просто наряд, — приветливо улыбнулась Ша’ала подумав, что всё же надо было воспользоваться освежителем в графской каюте, — меня освободил ещё старый граф, дед Люка. Ты Рианна, верно?
— Рианна Сарен, — кивнула младшая девушка, пытаясь разобраться в том, что происходит, — получается Скайуокеры графы? А почему ты им ещё служишь, если ещё свободна? И как тебя зовут?
Они неловко замерли в коридоре, изучая друг друга.
— Скайуокеры графы? Конечно нет, Дуку, — улыбнулась одаренная от этой нелепой идеи, — я служу добровольно, это называется верность. А ещё Люк просто хороший человек. Меня зовут Ша’ала Донита, я была регентом дома Дуку.
Рианна похлопала глазами явно ничего не понимая, заставляя старшую тви’лекку сделать шаг назад.
— Это сложно, но я тебе всё потом объясню, он ещё и король Набу по матери и джедай по отцу, тебя спас очень необычный человек, — это была чистая правда, — давай пройдем в мою каюту, я приведу себя в порядок, сменю образ и отвечу на все твои вопросы. Ты наверное совсем ничего не понимаешь, а Люк ничего нормально так и не объяснил?
Сарен молча кивнула головой, подтверждая теорию старшей тви’лекки, однако самое главное было в том, что контакт оказался установлен.
Ша’ала Донита
Винстел Гриланкс задумчиво посмотрел на очередную приближавшуюся к нему журналистку, что явно собиралась попросить у него интервью и тяжело вздохнул. Ему не получалось спрятаться от них даже на казалось бы закрытых мероприятиях, чредой которых и было его пребывание в столице Галактической Империи. Адмирал даже начал уставать от всего этого, к тому же существенных бенефитов это не приносило, как и увеличения собственного состояния. Его конечно вкусно кормили, поили лучшим алкоголем в Галактике, чествовали и награждали очередными безделушками, однако в целом всё посещение Центра Империи было похоже на затянувшийся отпуск, начавший утомлять его своей однообразностью. Даже полезных связей толком не удавалось завести, все эти восторженные фанаты не были достаточно влиятельны, чтобы оказывать влияние на сектор Баксел или Имперский флот на таком уровне.
Винстел обернулся в поисках Сарна Шильда, чтобы опять попробовать переключить навязчивое внимание на непосредственного начальника, но его не оказалось рядом, впрочем как и Джелона, который был вторым в очереди живых щитов от прессы. Коммандер впрочем служил одной из причин его нынешнего положения, ведь стоило однажды прикрыться им, отправив к нему специально прилетевшую с Корулага на Тет журналистку, как нежеланная слава вспыхнула вновь и с новой силой, гораздо ярче, слишком уж много и живописно приврал капитан его флагмана, поэтично описывая обыденный геноцид.
Винстел ожидал, что после устроенного формально им разорения Нал-Хатты его будут звать Палачом и Мясником, создавая черный образ и пугая маленьких детей… Тихо проклиная на худой конец и расстреливая его портреты из бластера.
Да если бы!!!
Когда стало известно о том, что столичный мир хаттов разгромлен, а все сливки хаттской аристократии уничтожены в один день, то окрестные сектора захлестнула волна ликования. Не просто очередных празднований, пускай даже самых искренних, а чего-то как минимум сравнимого с завершением Войн клонов, а на самом деле и превосходящего. Ведь новость о сожжение Нал-Хатты не огорчила никого. Триллионы разумных по всей галактике устроили празднества, продолжавшиеся не один день. Средства массовой информации в унисон кричали о небывалой победе над преступниками, которые держали в страхе миллионы миров, официальную пропаганду было невозможно отличить от пытавшихся обычно сохранять независимость журналистов. А сам Винстел Гриланкс неожиданно для себя стал… героем. Всенародным любимцем, олицетворением образа честного имперского офицера, лица Нового Порядка и всевышней справедливости одновременно.