шался звон копыт. Гочи метнулся по лестнице вниз, на¬
встречу новому гостю, распахнул ворота и обнял князя.
Сын некоронованного царя Грузии Аваг, выросший иод
одной кровлей с царицей Русудан и почитаемый царицей
за родного брата, встретился с собравшимися будто с ро¬
весниками, которых давно не видел и с которыми так ра¬
достно чокнуться тяжелыми кубками.
Правда, Аваг, Торели и Гочи действительно были рове¬
сники, но .все же бедным царедворцам не дотянуться было
до сына наипервейшего вельможи во всем государстве. Вот
почему Ваче удивился той простоте и легкости, с которой
Аваг вошел в дом и поздоровался с друзьями.
Аваг поздоровался с хозяином дома, с Торели и подо¬
шел к Ваче. Художник смутился — их разделяло не толь¬
ко происхождение, Ваче был много моложе Авага.
—
Имя твое знакомо,— ободрил Мхаргрдзели молодо¬
го человека.— Многие хвалили мне твое искусство, и я с
удовольствием посмотрел бы своими глазами на твою живо¬
пись, если ты и Гочи согласились бы мне ее показать.
—
И я не видел,— подхватил Торели,— и я не поле¬
нюсь посмотреть на новые царские палаты.
—
Когда угодно... Хоть завтра же... Большая радость...
—
Завтра-то, может быть, и нет,— вмешался Гочи,—
но вот на днях сама царица пожалует в новые палаты. Вам
все равно придется ее сопровождать. Тогда вы поневоле
увидите и мою работу, и живопись нашего друга Ваче.
А сейчас пожалуйте к столу.
Во главе стола посадили Мхаргрдзели, на другом кон¬
це сел хозяин, по бокам друг против друга оказались Ваче
и Торели.
.395
—
Ты, Гочи, раз как-то упрекнул меня,— сказал То¬
рели, усаживаясь иа свое место.— Ну, что же, я заслужил
этот упрек. Давно пора бы мне взглянуть на твое творение.
Снаружи я им уже любовался, но внутрь зайти до сих пор
не нашел досуга. То визиты к вельможам, то при дворе. Та¬
кова участь бедного поэта: к каждому явись, каждому ска¬
жи что-нибудь приятное. К тому же — прибавление семей¬
ства. С тех пор как родился сын, некогда писать стихи, не
могу наиграться с малышом.
Мать Гочи приподняла уж над столом блюдо с яствами,
но, услышав последние слова Торели, не преминула всту¬
пить в разговор. Даже блюдо она поставила на старое
место.
—
Говорят, сын ваш — вылитая мать. Не смогла я по¬
видать его, когда он народился. А теперь, наверное, боль¬
шой.
—
Пошел третий год. Но если вы видели Цаго, то сын¬
ка и смотреть не надо — воистину вылитая мать.
Ваче сидел, опустив голову. Никто не знал, что в это
время было у него на душе.
Гочи между тем наполнил большую чашу и передал ее
Мхаргрдзели. Аваг поднялся и провозгласил здравицу за
родину и царицу. Выпил, передал чашу придворному
поэту и сел, возгласив аллаверды.
—
Теперь ты должен поднять чашу за счастье нашей
прекрасной родины, за ее процветание и могущество,— до¬
бавил Аваг, садясь.— Я так потому говорю, что не мино¬
вать войны, а война будет трудной.
—
Да неужели трудной будет война? — усмехнулся То¬
рели, принимая чашу.— Что может сделать могучему
Грузинскому царству беглый султан Хорезма Джелал-эд-
Дин? У него нет земли, нет владений. Он не держится
корнями за землю. Сорвавшись со своей земли, ои вот уж
сколько времени бежит, сам ие зиая куда, только бы спас¬
тись от нахлынувших монголов.
—
О ком вы говорите? — спросил Ваче.
—
О султане Хорезма, сыне великого Мухаммеда. Этот
несчастный бежит от тех самых монголов, которых мы че¬
тыре года назад прогнали, как овец. Он бросил родную
землю, катится, как перекати-поле, по всему исламскому
миру и нигде не может укорениться. Хоть бы осмелился
сразиться с монголами. Бросается из стороны в сторону со
всеми чадами и домочадцами. Монголы же гонятся за ним,
396
как собаки за оленем или лисицей. Как это можно — от¬
дать страну, ни разу не приняв боя, достойного настоя¬
щего мужчины и воина?
—
Не все, по-видимому, так,— неуверенно вставил Ва¬
че.— Когда я работал в Хлате, много слышал о Джелал-эд-
Дине. О нем говорят как о храбром и сильном муже. И сра¬
жения с монголами были. И не раз монголы бежали от
меча султана. Весь исламский мир боится проклятых языч-
ииков-монголов, весь исламский мир надеется только на
Джелал-эд-Дина. Говорят, что только он спасет...
—
Когда же он спасет? Он отдал весь Хорезм и полови¬
ну Ирана. Теперь у него ни казны, ни войска. II вот его
план: он знает, что Грузия богатая страна. Он надеется
одолеть нас одним ударом, забрать все наше золото и се¬
ребро, отъесться на наших харчах, а потом уж, отдохнув
и окрепнув, повернуть против главного своего врага. Но он
жестоко просчитается. Мы дадим ему такой поворот от во¬
рот, что война с монголами покажется развлечением и
праздником.
—
Дай-то бог,— внятно произнес Мухасдзе, когда все
затихли после боевой речи Авага.— Но не слишком ли про¬
сто мы рассуждаем? Джелал-эд-Дин собрал всех мусуль¬
ман и надвигается на Грузию, как черная туча.
—
Ха, да где же они, мусульмане?! Иран оп упустил
из рук. Ирак не повинуется Джелал-эд-Дииу. Вероятно, он
собрал кочующих туркменов. Плохи его дела, если дошло
до этих кочевников.
—
Говорят, четыреста тысяч войска,— гнул свою ли¬
нию Мухасдзе.
—
Откуда! Такого войска не соберет и багдадский ха¬
лиф. Этот слух распространяют лазутчики Джелал-эд-Ди¬
на, чтобы запугать нас, грузин. Но вот что я скажу: вопрос
не в том, большое ли войско у султана. Плохо, что война
надвигается не в добрый час. Не все благополучно в цар¬
ском дворце.
В разговор вмешалась мать Гочи. Она обратилась к
сыну:
—
Правда ли, сынок, у царицы с царем какая-то ссо¬
ра? По всей Грузии ходит недобрый слух.
Гочи опустил голову, отодвинул еду и ничего не отве¬
тил. Ответил вместо него Аваг:
—
В народе говорят правду. Венценосцы в ссоре. Ца¬
рица Русудан хочет избавиться от мужа — Могас-эд-Дина.
397
Дело государственное. Одна она делать такой шаг не впра¬
ве. Моего отца и некоторых крупных визирей ей почти
удалось уговорить. Но возражают Шалва и Иванэ. Поду¬
майте сами: если отпустить Могас-эд-Дина, то арзрумский
султан станет нашим врагом. Наших друзей на южной
границе он тоже настроит против нас.
—
Но почему царица хочет расстаться с мужем, он
ведь, кроме всего, отец ее ребенка? Она сама выбра¬
ла его в мужья и цари. Он красив, добр, воспитан. Принял
христианство, свыкся с грузинами как с родными, да, су¬
дя по всему, и полюбил нас.
—
Научился прекрасно говорить по-грузински. По-мо¬
ему, он Грузию любит теперь больше родной земли.
—
Эго, дорогой Турман,— резко вмешался Гочи,— бу¬
дет видно, если, не дай бог... Одним словом, настоящие дру¬
зья познаются в беде. Персы и турки любят нас, пока боят¬
ся.— Голос Гочи становился все жестче и злее.— Могас-эд-
Дин недостоин царицы Русудан. Прекрасно сделает, если
прогонит его от двора.
Говоря все это, Мухасдзе покраснел еще больше. Аваг
понимающе, но снисходительно улыбнулся. В Гочи говори¬
ла не столько злость к Могас-эд-Дину, сколько давняя и
тайная любовь к Русудан. Впрочем, какая же тайная, если
знают все при дворе.
Было время, когда Русудан, тогда еще вовсе не царицу
Грузии, но всего лишь сестру царя, хотели отдать в жены
ширваншаху. Юная красавица не хотела выходить замуж
за пожилого человека, к тому же некрасивого, к тому же