слывшего жестоким, к тому же не христианина, к тому
я^е в чужие земли.
Русудан плакала по ночам, но идти наперекор реше¬
нию царя и дарбази было бы невозможно. Оставалось при¬
мириться и ждать дня свадьбы, дня приезда ненавистного
жениха. В эти самые горькие, самые отчаянные для нее
дни нашелся рыцарь, влюбленный и дерзкий, который упал
к ногам обреченной и предложил решительный план: кони
готовы, ночь темна, нужно мчаться подальше в горы. Брач¬
ный договор будет расторгнут, а любящий брат простит.
Русудан едва не согласилась, но тотчас поняла, какой
позор принесет она царю и стране. Чувство долга, жившее
в сердце этой девушки, превозмогло соблазн, и она хоть и
с благодарностью, но с решительным отказом отпустила
безрассудно влюбленного рыцаря.
398
Гочи Мухасдзе вышел из опочивальни Русудан словно
раненый, схватившись рукой за сердце. В этот же день
подтвердилась старинная истина о том, что в царских двор¬
цах даже стены имеют уши. К вечеру по приказу царя не¬
задачливого рыцаря бросили во дворцовую темницу.
Со дня на день ждали приезда жениха. Русудан, ве¬
роятно, никогда не узнала бы о судьбе верного и самоот¬
верженного Гочи Мухасдзе, но все повернулось по-друго¬
му. Неожиданно скончался царь. Эта внезапная кончина
вызвала в свое время много подспудных толков, ибо царь
отличался крепким, цветущим здоровьем. При дворе на¬
чались распри. Братья Ахалцихели, Варам Гагели и Ба¬
курцихели стояли за воцарение малолетнего наследника,
в то время как другие вельможи требовали воцарения
Русудан.
Распри обострялись с каждым днем и, верно, принес¬
ли бы немало хлопот целому государству, если бы Русудан
не проявила мудрости и предусмотрительности. Неожидан¬
но она пригласила во дворец братьев Ахалцихели, то есть
своих противников.
—
Вы верны моей матери и моему малолетнему пле¬
мяннику. Благодарю. Конечно, он должен править Гру¬
зинским царством. Но он младенец. Чтобы прекратить
раздоры, сойдемся на следующем: я взойду на престол,
и ваши противники будут довольны. Как только наслед¬
ник станет совершеннолетним, я уступлю ему трон и цар¬
ство. Значит, будете довольны и вы.
Ахалцихели упали перед Русудан на колени уже как
перед царицей Грузии. При дворе наступил мир.
Впоследствии, взойдя на престол, Русудан не забыла
сговорчивости Ахалцихели. По какому-то другому поводу
ока подарила Ахалцихели Двин. Не остались без царской
милости и их единомышленники. Всех одарила, всех успо¬
коила царица, и жизнь в государстве потекла мирно, своим
чередом.
Гочи Мухасдзе, разумеется, был освобожден из темни¬
цы и сделался придворным зодчим. Тайная любовь его к
Русудан перестала быть тайной. Стесняться ли было такой
любви, если половина грузинских витязей и рыцарей были
откровенно влюблены в блистательную царицу.
Правда, никто из них, в том числе ж придворный зод¬
чий, не мог мечтать о большем внимании со стороны вен-
ценосицы, нежели милостивая улыбка. Гочи прекрасно
399
понимал, что его любовь (как бы ни относилась к нему
Русудан) никогда не будет разделена. Но от этого он
еще больше завидовал судьбе Могас-эд-Дина. У него в
сердце гнездилась какая-то нечеловеческая ненависть к
иноземному царевичу, сделавшемуся мужем его возлюб¬
ленной.
Аваг хорошо понял, почему покраснел Гочи Мухасдзе
и почему такая жестокость прозвучала в его голосе, когда
он говорил о Могас-эд-Дине. Он решил прервать разговор
и вновь заговорил о возможности скорой войны.
—
Эмиры из прилегающих к нам земель пожаловались
Джелал-эд-Дину, что мы их притесняем и заставляем от¬
казываться от магометанской веры. Джелал-эд-Дин будто
бы в мечети на Коране поклялся отомстить неверным гру¬
зинам за все притеснения магометан.
—
Лучше бы он мстил монголам за те неисчислимые
муки, за истязания, которые терпят магометане от Чингис¬
хана. Джелал-эд-Дин лицемерит. Его интересует не месть
грузинам, а грузинское золото. Хорошо. Пусть он потом по¬
делится с адарбадаганскими хмуллами всем, что ему до¬
станется от грузин!
—
Самонадеянность напрасна. Джелал-эд-Дин уже у
границ нашего царства. Завтра он может двинуться па
Тбилиси.
—
А что же мы? Ведь большая война требует больших
приготовлений.
—
Ну! Нашим полководцам известен каждый шаг сул¬
тана. В Адарбадагане есть наши люди, а у них есть глаза
и уши. Наши полководцы собирают огромное войско. Вме¬
сто с леками и джиками наберется восемьдесят тысяч че¬
ловек.
—
Надеюсь, мы встретим врага пе у самых стен Тби¬
лиси?
—
Кто их допустит до столицы! Сражение произойдет
где нибудь иа южных границах Грузии. Наши полководцы
Мхаргрдзели и Ахалцихели знают южную границу, как
свою ладонь.
—
Согласен, что в этой войне мы можем победить без
труда. Но нужно смотреть дальше. Вожди Грузии заду¬
мали далекий и трудный поход.
—
О чем вы говорите, князь?
—
Повсюду на Востоке разлад и смута, в том числе и в
Адарбадагане, во владениях атабека Узбега.
400
Адарбадаганом должны владеть мы, грузины. Что там
делать Джелал-эд-Дину, беглецу из далеких своих земель?
Мы прогоним султана, и весь Адарбадаган будет наш. По¬
сле Тавриза нам откроется путь на Багдад. В Иране и
Ираке неразбериха. Нет единой твердой руки. Мы возьмем
Багдад, низведем халифа и посадим на его место главу хри¬
стианской церкви. Мы распространим власть Грузии на
Восток и Запад.
Аваг говорил так убежденно, будто и Тавриз уже взят,
и халиф низвергнут. Ваче забыл про еду и во все глаза с
восторгом глядел па разошедшегося Авага, воодушевив¬
шись его дерзкой идеей, которая здесь, за столом, каза¬
лась такой осуществимой.
—
Но возможны ли такие дальние походы? Возможно
ли покорить столько стран?
—
Расстояние — не преграда. Александр Македонский
дошел до Индии. Да что Македонский! Мой дядя Захария
и мой отец Иванэ завоевали Хорасан, Казвин и Ромгур.
А ведь тогда на Востоке не было такой смуты и безнача¬
лия. А сегодня... Сегодня нет силы, которая могла бы оста¬
новить наши войска. Никогда еще Грузия не была так мо¬
гуча, а ее враги так слабы.
И Аваг и Торели оказались хорошими собеседниками.
Они пили вино неторопливо, но с чувством ели и походя,
словно бы шутя, решали мировые проблемы.
Ваче смотрел на Авага и думал, как он похож на свою
сестру, хлатскую царицу Тамту. Сходство было не только
в чертах лица. И характером и нравом Аваг походил на
венценосную сестру, был так же прост, общителен, так же
располагал к себе. К концу вечера Ваче не робел уж перед
родовитейшим из князей.
Аваг наконец поднялся. Чаша в руках была полна с
краями,
—
За грузинскую мощь! — залпом опрокинул он ча¬
шу и перевернул ее вверх дном, чтобы показать, что в ней
не осталось ни единой капли.
Было за полночь, когда собеседники вышли из дома.
Тбилиси мирно спал. Ветерок с высот Коджори приятно
охлаждал разгоряченные ужином лица. Тбилиси был весь
на виду, как игрушечный, хотя это был огромный город,
протянувшийся по обоим берегам Куры. Не уместив¬
шись в узком речном ущелье, он заползал и на склоны
горы.
401
Лунный свет слегка серебрил Тбилиси. Кое-где мерца¬
ли слабые огоньки. И только новый дворец на Метехской
скале светился весь, словно там был большой торжествен¬