сколько бы он здесь ни стоял. Судя по всему, они и не со¬
бирались нападать, они были дома, и торопиться им было
некуда. Казалось, они век готовы любоваться со своих вы¬
сот иа живописный лагерь хорезмийцев.
Но султан-то пришел не любоваться грузинами, он
пришел, чтобы разбить их и завоевать Грузинское цар¬
ство. Нельзя было и уйти назад. Нельзя было покрывать
себя позором в глазах воспрянувших духом мусульман.
Мусульмане возложили на султана свои надежды, и ои
должен был их оправдать, если хотел оставаться полко¬
водцем, повелителем, всемогущим вождем.
Джелал-эд-Дин объехал свой лагерь. Ни у кого ие спро¬
сил он ни одного совета, зато распоряжения так и сыпа¬
лись одно за другим. Он отдавал свои распоряжения так,
будто не хотел, чтобы эмиры успели их осмыслить и обду¬
мать. Так оно было и на самом деле. Если эмиры поймут,
что высоты Гарниси неприступны, и если это их мнение
распространится в войсках, то у многих воинов пропадет
охота стоять здесь и бесцельно ждать, а тем более идти на
штурм заведомо неприступных скал. Те, что беззаботно
присоединились к войскам султана уже в походе, все эти
искатели удачи — турки, персы, арабы, курды — все они
разбегутся с той же душевной легкостью, с какой встали
под знамена Джелал-эд-Дииа.
Каждый день неподвижного стояния будет стоить сотен
и тысяч человек. А простоять придется не день, не два, а
кто знает, может быть, целый месяц. У самого султана
терпения хватило бы и на год. Важно было теперь воору¬
жить таким терпением и всех бойцов.
А что же делалось у грузин? Как только разведчики,
прискакавшие на взмыленных лошадях, донесли, что вой¬
ска неприятеля пересекли Араке, грузины приготовились
к бою. Каждый занял свое, заранее намеченное место, все
413
стали наблюдать за расстилающейся у подножия скал рав¬
ниной. Впрочем, мало кто верил, что хорезмийцы с ходу
полезут на штурм высот.
Действительно, войска султана замедлили движение,
растеклись по равнине и постепенно образовали лагерь.
Мхаргрдзели собрал начальников и в сопровождении
Варама Гагели, обоих Ахалцихели, Сурамели, Бакурцихе¬
ли, обоих Джакели, Дадиани, сванского эристави Маргвели
и своего племянника Шамше, сына Захарии, выехал на
обзорную высоту.
—
Вон их сколько! Они заполнили всю долину, как са¬
ранча,— вырвалось у Шамше.
—
Твоему отцу приходилось видеть и больше. Но он не
удивлялся многочисленности врагов, он бесстрашно бро¬
сался в атаку и разгонял их, словно овец,— строго сказал
ему Иванэ.
Дело в том, что Шамше очень не хотелось в этот по¬
ход, и Иванэ увез его почти силой. Сына величайшего
полководца Грузии, сына знаменитого амирспасалара не
тянуло на поле боя. Жизнь при дворе царицы, пиры и
светские развлечения, охоты больше привлекали Шамше,
нежели свист стрел и стук мечей о мечи.
Его поколение, золотая придворная молодежь, считало,
что достаточно повоевали их деды и отцы, что дедовских и
отцовских заслуг перед родиной хватит и на их долю. Им,
новому поколению, можно отдохнуть от боевых доспехов,
жарких сеч и вообще от обязанностей перед страной и на¬
родом. На их долю досталось пожинать плоды, посеянные
отцами, и наслаждаться всеми утехами беззаботной мир¬
ной жизни.
Конечно, пока отцы живы и руки их не устали рубить
врагов, этой молодежи обеспечена сладкая, беспечная
жизнь. Но отцы уйдут (ведь нет уже амирспасалара Заха¬
рии!), высохнет на земле кровь врагов, пролитая ими,
и что будет тогда? Кто будет защищать такого вот Шам¬
ше, кто обеспечит ему наслаждение мирной жизнью?
Да не один Шамше... Потомки славных визирей и вель¬
мож словно соревнуются друг с другом в роскоши и без¬
думности, в прожигании жизни. Они спорят друг с другом
из-за красивых наложниц, но разучились спорить с врага¬
ми из-за соседних земель. Ради объятий случайной женщи¬
ны они теряют деньги, именья, честные имена.
Но не сами ли отцы виноваты в том, что так изнежились
414
дети? Иванэ чувствовал теперь и сбою вину, как дядя
Шамше, как отец Авага. Шамше еще ничего, все-таки он
стоит здесь, рядом, приподнявшись на стременах. Своего
.же собственного сына Авага так и не удалось заманить в
поход. Сбежал по дороге, тянет сейчас где-нибудь вино, по¬
садив на колени соблазнительную красотку.
Возможно, поздно перевоспитывать детей, их может
исправить теперь только сама жизнь, и, судя по всему, эта
жизнь не за горами. Зазубрившиеся в боях отцовские мечи
перестанут разить, и начнутся кандалы, цепи, ярмо и
плеть. Тогда протрезвеют эти баловни, но будет поздно...
Конь Иванэ остановился перед обрывом. Иванэ очнулся
от горьких мыслей. Привстав на стременах, он вгляды¬
вался в расположение вражеских войск.
—
Если мы ке сделаем глупости и не спустимся к ним,
им сюда не подняться,— сказал с улыбкой сванский эри¬
стави.
—
Может, они и попробуют подняться, но расшибут се¬
бе нос,— добавил Варам Гагели.
—
Так и решим. Если они хотят воевать, пусть со¬
изволят подняться к нам. Это решение я считаю оконча¬
тельным,— обратился Иванэ Мхаргрдзели к военачальни¬
кам, столпившимся за его спиной.
—
Мы согласны,— подтвердили военачальники.
—
За султаном гонится орда Чингисхана, он не может
вечно стоять перед нашим лагерем. Или он ринется на нас
и погубит все свое войско, или станет добычей стаи вол¬
ков, идущих за ним по следу.
—
Нас обрадует и то и другое,— вступил в разговор
Бакурцихели.— Неужели он не догадался спросить у мон¬
голов, стоит ли бежать в сторону Грузии? Спросил бы у
тех, кого мы три года назад прогнали, как стадо баранов.
Да, мы прогнали тех самых монголов, которые развеяли по
ветру войска и отца Джелал-эд-Дина, и его самого. Зря не
посоветовался с ними, может быть, они отсоветовали бы
ему совать свой нос в Грузинское царство?
—
Должно быть, султан совсем ошалел от поражения
и бегства, — вставил Сурамели. — Вот и мечется из сторо¬
ны в сторону. Нет у него на земле пристанища.
—
Бойся человека, у которого нет больше ни своего
места на земле, ни имени,— медленно произнес Шалва
Ахалцихели, и это прозвучало, как изречение из какой-
нибудь книги.
415
—
Бездомная собака становится бешеной, и укус ее
бывает опасен,— добавил Дадиани.
—
Да, но в грузинском войске не найдется задниц для
зубов султана. Ведь прежде чем укусить за задницу, нужно
ее увидеть,— сказал, хохоча, сванский эристави.
Все рассмеялись на немудреную шутку добродушного
рыцаря-великана.
—
Боюсь, что монголы научили его кусаться как сле¬
дует. Сколько уж времени они гонятся за ним и кусают
именно за то самое место.
—
Да. Голову-то он всегда успевает унести, а вот
хвост...
Грузины хохотали, едва удерживаясь в седлах от сме¬
ха. Они знали, что в эту минуту, внизу, в долине, согнан¬
ный со своих земель, ожесточившийся предводитель хо¬
резмийцев думал о тех же самых монголах. Он думал о
том, как лучше использовать против грузин все, чему он
научился от своих преследователей во время многочис¬
ленных и всегда неудачных стычек. Мудр и коварен ве¬
ликий воин Чингис. Неужели Джелал-эд-Дин ничему не
научился у него за это время?
Поведение грузин в первую ночь должно было рас¬
сказать о многом. Если они действительно многочисленны
и чувствуют свою силу, вероятно, они спустятся, чтобы