напасть. Уж если нападать, то именно в первую ночь, не
дав хорезмийцам отдохнуть и опомниться. Ринулись бы
с гор, как ястребы, чтобы разгромить и развеять.
Внезапное нападение грузин могло бы обернуться им
на пользу. Если бы их успех был серьезным, то хорезмий-
ский лагерь смешался бы, может быть, Джелал-эд-Дину
пришлось бы уйти. Но даже в случае решительного отпора
все же налет грузин внес бы беспокойство в хорезмийский
лагерь, пришлось бы торопиться со штурмом Гарнисских
высот. Но об них можно разбиться, как разбивается мор¬
ская волна о скалы.
Как только стемнело, султан произвел перестроение в
войске. В центре он расположил конницу. Это были пре¬
красно вооруженные хорезмийцы. Левый фланг заняли
пешие отряды, справа расположились лучники.
Джелал-эд-Дин долго не мог уснуть. Он все глядел на
вражеский лагерь, стараясь проникнуть в сокровенные
мысли грузин, разгадать их намерения.
Грузины между тем разожгли костры. Они осветили
416
свои высоты так, словно там был не военный лагерь, да к
тому же еще и осажденный, а торжественный свадебный
стол.
Огромное зарево стояло над Гарниси, На фоне зарева
перемещались какие-то черные тени, и все это походило
на уголок преисподней, где грешники жарятся на огне.
Так казалось Джелал-эд-Дину, потому что всех грузин он
считал неверными, то есть грешниками, достойными самой
жестокой казни.
Однако голоса грузин не были похожи на стоны и во¬
пли поджариваемых мучеников. В небо возносились воз¬
бужденные голоса и радостные крики; по шуму грузинско¬
го лагеря султан понял, что грузипы ни во что не ставят
близость его, Джелал-эд-Дина, многочисленных войск и ве¬
дут себя так, точно они не на поле боя, а на храмовом
празднике.
Эта беззаботность врагов сказала опытному полководцу
больше, чем сказали бы все разведки. Было очевидно, что
грузины и не подумают спуститься вниз, чтобы обеспоко¬
ить себя ночной битвой, Они считают себя в такой безопас¬
ности, что, по-видимому, утратили самую необходимую в
условиях войны бдительность.
Но действительно ли неприступно Гариисское укрепле¬
ние? Разве не брал Чингисхан, разве не брал сам Джелал-
эд-Дин еще более неприступных крепостей? Да и какое
значение имеет неприступность тупых и холодных скал,
если люди, сидящие на скалах, недостаточно осторожны и
бдительны?
И второй день прошел спокойно. Как только стемнело,
султан приказал потушить огни, чтобы воины успели хо¬
рошенько выспаться.
В грузинском лагере, напротив, так же как и вчера,
долго не смолкал шум. Но понемногу затихло и на горе.
Один за другим погасли костры. Только кое-где, на самой
передовой линии, мерцали отблески небольших костров.
Чувствовалось, что только здесь, на передовой, не спят ка¬
раульные, тогда как весь остальной лагерь спит мертвым
сном. В тишине настороженности наступил рассвет треть¬
его дня.
В войсках хорезмийцев появились недовольные. Мно¬
гим не нравилось бесцельное стояние посреди пустынной
равнины на глазах у грузин. Иные нетерпеливо ратовали
за немедленный штурм высот, иные втихомолку подумыва¬
14 Гр. Абашидзе
417
ли, как бы сбежать домой. Уход из лагеря хотя бы незна¬
чительной части воинов поколебал бы уверенность и стой¬
кость духа оставшегося большинства. Джелал-эд-Дин знал
обо всем этом и думал, чем бы занять бездействующие
войска.
Лагерь стоял неподалеку от богатого и неукрепленного
города Двина. Было известно, что грузинского гарнизона в
Двине нет. Можно напустить на Двин жадных до добычи
адарбадаганцев или туркменов. Недовольство в войсках за¬
тихнет, появится богатая добыча. Кроме того, разорением
Двина, может быть, удастся выманить из Гарнисских скал
грузинские войска.
Грузинский амирспасалар собрал в своем шатре воен¬
ный совет. Все подтвердили согласие с первоначальным ре¬
шением — не ступать ни шагу с укрепленных высот и
ждать врага здесь, на высоте. Военный совет мог бы на
этом и закончиться. Но неожиданно слово попросил Иванэ
Ахалцихели. Это было тем более неожиданно, что именно
он ратовал с самого начала за неподвижное сиденье в
укрепленном лагере. Слово Иванэ разрушило единогласие
совета.
—
Мы рассуждаем как будто правильно, Гарниси —
неприступная крепость, и взять ее очень трудно. Нам вы¬
годнее сидеть и ожидать, что предпримет враг. Мы у себя
дома, а они пришли издалека. Мы никуда не торопимся, а
они спешат и нервничают. Они не могут стоять без конца,
они будут вынуждены атаковать нас. Дождавшись подхо¬
дящего момента, Джелал-эд-Дин обязательно пойдет на
приступ. Численность войск султана во много раз превы¬
шает наши войска. Известно, что Джелал-эд-Дин ожидает
подхода свежих войск.
Мы должны подумать о том, что совершенно неприступ¬
ных крепостей нет, Гарниси взять очень трудно, но воз¬
можно. В конце концов султан пожертвует сотней тысяч
бойцов, положит их на наших высотах, но откроет путь
остальным сотням тысяч.
Что для него потеря ста тысяч человек? Ради поко¬
рения Грузии можно пойти и на большие жертвы.
Так это будет или не так, но война для нас уже не¬
избежна. Джелал-эд-Дин не уйдет. Значит, можем ли мы
надеяться на неприступность нашего лагеря и сидеть сложа
руки? По сравнению с пришельцами, наше войско мало-
численнее и слабее.
418
Мхаргрдзели давно уже сидел насупив брови. Речь Ива¬
нэ Ахалцихели не нравилась ему с самого начала. Он хму¬
рился все больше и больше и наконец, когда было упомя¬
нуто о сравнительной слабости Грузии, не сдержался и
воскликнул:
—
Как будто здесь еще ни разу не говорили о слабости
грузинского войска! А из такой крепости, как наша, де¬
сять тысяч могут отразить нашествие всех мусульман,
вместе взятых.
—
Мы не должны надеяться только на героизм грузин¬
ских воинов. Пока есть время, нужно собрать дополнитель¬
ные войска, и тогда наше сердце будет спокойно.
—
Не знаю, у кого как, а у меня и сейчас спокойно на
сердце,— отпарировал Мхаргрдзели и высокомерно улыб¬
нулся.
Иванэ Ахалцихели ничего не ответил на последние сло¬
ва амирспасалара. Он продолжал говорить свое:
—
В ожидании новых войск нужно расположить обо¬
зы по гребням гор на большом расстоянии друг от друга.
Будем жечь костры. Султан подумает, что нас больше, чем
на самом деле.
—
Это придумано неплохо,— одобрил Дадиани.
—
Время от времени нужпо делать небольшие вылаз¬
ки, тревожить врага, заставить его держать все войска
здесь, чтобы он не разорил остальную часть страны, остав¬
шуюся беззащитной.
—
Кто это говорит, Иванэ или его брат Шалва? —
ядовито улыбнулся Мхаргрдзели.
—
У брата Иванэ Ахалцихели есть своя голова на пле¬
чах и есть свой язык,— вспыхнул Шалва.— Я сам скажу,
когда у меня будет что сказать.
Но Мхаргрдзели не унимался. Он все больше мрачнел
и смотрел теперь на Шалву совсем исподлобья.
—
Под остальной, незащищенной частью страны Ива¬
нэ подразумевает, конечно, Двин. Еще бы! Двин — владе¬
ние Шалвы. А своя рубашка всегда ближе к телу. Что ж
советует нам почтенный военачальник? Ради одного Двина
погубить всю страну? Я тоже печалюсь о владениях доро¬
гого Шалвы. Но любовь к царице и ко всей Грузии не ве¬
лит мне жертвовать интересами государства ради чьих-
нибудь личпых интересов, даже моих собственных.