Шалва расположил в центре неудержимой копной атаки.
Рушили скалы, засыпали конницу тучами стрел и доби¬
лись того, что центр отхлынул. Но фланги конницы про¬
двигались вперед. Там некому было с ними биться,
и Шалва понял, что нужно отходить, пока еще не замк¬
нулось сзади намертво стальное кольцо.
Появился откуда-то с фланга разъяренный Иванэ.
—
Где же наши? Что они собираются с нами сде¬
лать?! Шесть гонцов я послал к амирспасалару, а от него
ни слова.
—
Я тоже посылаю гонца за гонцом.
—
Значит, нас обрекли на смерть?
—
Не жалко наших голов, но если враг укрепится
на высотах — проиграна вся война, проиграна Грузия!
—
Я сам поскачу к Мхаргрдзели и либо зарублю его,
либо пусть он ведет войска в атаку!
Иванэ повернул коня и ускакал в сторону главного
стана.
Высоты между тем затопляла понемногу кипящая мас¬
са рукопашного боя. Горстка грузин тонула, захлебыва¬
лась в этой вязкой ужасной массе. Шалва Ахалцихели по¬
ка еще не падал духом. Опоздание грузин он считал воен-
427
ной хитростью Мхаргрдзели. Вероятно, амирспасалар
хочет как можно больше хорезмийцев заманить на
высоты, а потом ударить на них, сшибить с высот, чтобы
они покатились, как камни. Разве не так же поступили
грузины при царице Тамар в знаменитом Шамхорском
бою? Тогда враги почти совсем уничтожили грузинский
авангард. Судьба сражения висела на волоске, но тут на¬
валилась основная армия и повернула дело.
Может быть, на это рассчитывает и Мхаргрдзели, но
слишком долго уж он раскачивается.
Хорезмийцы окончательно затопили высоты. Бьются до
последнего вздоха и падают отборные рыцари Грузинского
царства. Копьем в пах пронзили коня под Шалвой, конь
едва не придавил хозяина, когда упал на скользкую кро¬
вавую землю. Шалва и пеший не оставил меча. Он, правда,
не видел уж, кого поражает меч. Как пьяный, махал он на¬
право и налево, и там, куда поворачивался Шалва, редели
ряды врагов, образовывалась брешь, потому что падало
сразу несколько человек. Но степа пружинила, возвраща¬
лась на старое место, когда Шалва поворачивался в дру¬
гую сторону. Руки делали одно, а голова думала о другом.
Неужели командующий принес нас в жертву, не¬
ужели из-за зависти к братьям Ахалцихели он губит и ар¬
мию и страну? А другие грузинские полководцы? Двою¬
родный брат Шалвы Варам Гагели, старый боевой сорат¬
ник, неужели и он оставил друга в беде? Где Бакурцихели,
верный рыцарь двора, где благородный доблестный Цотиэ
Дадиани? Где... В глазах у Шалвы зарябило. Верно, дотя¬
нулся до его шлема саблей какой-нибудь жалкий хорез¬
миец. Но не так-то просто сокрушить богатыря Шалву.
—
Шалва! — услышал он сквозь шум в ушах голос
придворного поэта Торели.— Лети в ставку. Или заруби
атабека, или заставь поднять войска.
Но и в главную ставку нельзя ускакать Шалве. Дого¬
нит стрела, вонзится в спину, и скажут, что Шалва бежал
с поля боя. Никогда еще Шалва не показывал врагам
спины.
—
Шалва, спасайся, беги! — в каком-то отчаянии крик¬
нул Турман Торели, отбиваясь от четверых сразу.
После этого обреченного крика оставшаяся горстка гру¬
зин вдруг повернулась к врагам спиной, чтобы прорвать¬
ся из окружения. Враги увидели, что знамя Грузии
дрогнуло и двинулось к тылу. С новым ожесточением они
бросились вдогонку за знаменем. Знамя, закачалось, па
мгновение высоко взметнулось над сечей и рухнуло в кро¬
вавую кашу.
Шалва схватился за правое плечо. Сквозь пальцы
брызгала кровь. Окровавленной рукой он начал мазать
лицо, и лоб, и щеки. Солоно сделалось на губах. Торели,
обернувшись, увидел кровавую маску вместо лица Шалвы.
—
Мажь и ты, мажь кровью лицо, примут за мертвеца!
Шалва упал и сразу затерялся среди бесчисленных тру¬
пов. Торели окунул руку в лужу чьей-то чужой (может
быть, хорезмийской) крови и, разукрасив себе лицо, тоже
упал на сраженных врагов и братьев.
Бегут над Шалвой и Торели пешие хорезмийцы, с улю¬
люканьем мчится конница. Некогда разбирать, кто жив,
кто мертв. Вот перепрыгнули через Торели, вот поднялось
копыто, брызнула чья-то кровь, полетели клочья мяса.
Мчатся над поверженными грузинами враги, зов к аллаху
пе смолкает ни на секунду:
—
Аллах! Ил аллах!
Мчатся... Мчатся... Мчатся... Свистят сабли, храпят
кони, вопят люди, стучат копыта, звенит оружие. Мчатся,
мчатся, мчатся. Господи, будет ли им конец. Их передовые
должны были уж достигнуть главного лагеря грузин. От¬
чего же не слышно оттуда шума боя!
Шалва знает, как шумит рукопашная схватка и как
шумит ничем не сдерживаемая погоня врага. Где же наши
войска? Почему не вступают в бой? Что произошло там,
в главном стане? Какое непоправимое несчастье, какая не¬
слыханная беда!
Случилось что-то такое, за что Грузия расплатится не
только тремя тысячами воинов авангарда, но что явится
началом небывалого страшного бедствия.
Солнце поднялось высоко, на самую середину неба. Пе¬
чет, калит августовское солнце Грузии. Хочется открыть
глаза, разжать веки, склеенные чужой запекшейся кровью.
Шум утих в отдалении. Остались только хрипенье и стоны
раненых.
—
Зачем мы спаслись, Шалва? Нужна ли нам теперь
жизнь?
—
О нет, теперь мне хочется выжить, как не хотелось
никогда в жизни. Можно ли умереть, не узнав, кем и поче¬
му мы принесены в жертву, ради чего нас всех погубили?
Господи, спаси меня от смерти и -л л ера! И тогда... Пусть
429
тогда изменник прячется, где захочет. Если он залезет в
середину земли, я и там найду его, растерзаю собственны¬
ми зубами. Кто б он ни был, Мхаргрдзели или кто другой...
Ахалцихели заскрипел зубами и вздохнул так тяжко,
словно с этим вздохом избавлялся от тяжелой, давившей
его и душившей злости.
Прорубившись сквозь передние отряды, хорезмийцы
атаковали главный лагерь грузин. У атакующих был уже
неудержимый разгон. Сопротивление передней линии по¬
служило как бы тетивой, пружиной, задержавшей на вре¬
мя движение Джелалэддиновой тяжелой стрелы. Но тем
легче и стремительнее рванулись они вперед. Грузинские
войска дрогнули, смешались и скоро повернулись к врагу
спиной. Военачальники напрасно старались остановить и
организовать бегущих.
Бежали в панике, как наперегонки, падая в трещины,
расселины, пропасти. Конники султана настигали бегущих,
рубили их на скаку, сталкивали в овраги, захватывали в
плен. Джелал-эд-Дин приказал преследовать бегущих до
тех пор, пока не останется ни одного живого либо не пле¬
ненного.
Четыре тысячи грузин легло на поле боя. Зарубленным
во время погони не было счета. Не меньше того оказалось
в плену. Джелал-эд-Дин объехал побоище, оглядел укреп¬
ления грузин и покачал головой.
—
Такую победу могло даровать лишь провидение. Со¬
крушить такую крепость, развеять столь многочисленных и
могучих врагов казалось выше человеческих сил. Слава ал¬
лаху, даровавшему нам победу!
Султан приказал поставить большой шатер на самой
высокой горе и приготовился к приему добычи и пленных.
Солнце перевалило за полдень, но, кажется, стало еще
горячее. Торели слышит, как мухи обленили его лицо. Они
ползают, щекочут, кусают. Вот они ползут по усам, запол¬
зают на губы, на глаза. Что стоит шевельнуть рукой и
прогнать их? Но шевелиться нельзя, по всему побоищу ры¬
щут мародеры. Они шарят по карманам павших, снимают