с них оружие, а тех, кто еще жив, утаскивают в плен. Сто¬
ит пошевелиться, как тут же налетят мародеры. И сам по¬
гибнешь, и погубишь Шалву.
Ахалцихели страдал не меньше Торели. И его облепили
мухи, словно он весь намазан медом. Страшная пытка, но
Шалва терпеливо переносит муки, не шевелится, не подает
430
признаков жизни. Точно срубленный дуб среди молодых
деревьев, лежит богатырь среди мертвых бойцов, Сам вы¬
тянулся, как мертвец, и даже дышит затаившись, чтобы
ничем не выдать себя.
Мародеры прошли мимо, потом вернулись, с кого-то
сняли кинжал, кого-то раздели и разули. Еще секунда, и
они ушли бы, но тут один из них споткнулся и упал как
раз на Шалву. Его щека лишь на мгновение прикоснулась
к необъятной груди Ахалцихели, но и того мгновения было
достаточно, чтобы упавший услышал гулкое и частое серд¬
цебиение живого воина.
Мародер был молодой безусый парнишка. Торели ви¬
дел, как он жадно приложил ухо к груди Ахалцихели и
как замахал руками своим друзьям, чтобы те скорее по¬
дошли.
—
Зачем звал?
—
Что, попался живой? Матерый зверь. Наверно, гру¬
зинский вельможа.
—
Жив,—подтвердил безусый, а сам все пристальнее
вглядывался в лицо Шалвы.— Где-то я встречал этого че¬
ловека и шрам на левой щеке тоже помню.— Полой одеж¬
ды начал вытирать кровь с лица Ахалцихели. Разглядел,
вскочил, как ужаленный змей.— Да это же Шалва Ахал¬
цихели, о великий аллах! Это он, это он, величайший пол¬
ководец Грузии, правая рука их царя.
—
Не ошибаешься ли ты, парень?
—
Как я могу ошибиться, если он иа моих глазах на¬
двое рассек моего отца. Это было в Нахичеване, когда гру¬
зины брали Нахичеванскую крепость.
—
Ты разве там был?
—
Вся наша семья была там. Грузины напали внезап¬
но, и нас не успели вывезти. Я своими глазами видел, как
мой отец замахну лея саблей, но эта грузинская собака
опередила, и мой отец упал, перерубленный на две поло¬
вины.
—
Кушак дорогой, а ножны пустые,— по-хозяйски
оглядывал хорезмиец свою находку.— Наверное, это его
меч валяется рядом, переломленный у рукоятки. Расска¬
зывают, что во время битвы он ломал по нескольку сабель
и мечей.
Нахичеванец долго совещался со своими друзьями.
Друзья убеждали парня убить воина и снять с него доро¬
гую одежду. Нахичеванец доказывал, что если привести
431
к султану живого Ахалцихели, то награда превысит стои¬
мость одежды, как бы хороша она ни была.
Ахалцихели начали связывать. Когда веревка косну¬
лась рук, у него появилось желание вскочить и раскидать
мародеров, как щенков, и он мог бы это сделать, но благо¬
разумие взяло верх. Все равно никуда не уйдешь с этого
поля боя, с этих роковых Гарнисских высот. О г бессильной
ярости застонал и заскрежетал зубами Торели.
—
Э, да тут еще один. Поведем к султану и этого.
Вскоре и придворного поэта грузинской царицы, и ее
лучшего военачальника и советчика со связанными рука¬
ми повели по тропинке к шатру Джелал-эд-Дина.
День клонился к вечеру, а пленники все шли и шли
мимо султанова шатра. С пленными вельможами султан
заговаривал, спрашивал, кто они, откуда, каковы их заслу¬
ги перед Грузией. Вельможи отходили направо, их ждала
темница.
Простых воинов, без роду без племени, отводили нале¬
во. Ими будут торговать на базарах Адарбадагана, дабы
пополнилась отощавшая казна хорезмийского предводи¬
теля.
К султану сзади подошел его брат Киас-эд-Дин, он на¬
клонился к нему через плечо и тихо сказал:
—
Сын моей кормилицы взял в плен величайшего вель¬
можу Грузии, правую руку царицы...
—
Кто таков?
—
Шалва Ахалцихели, визирь, крупнейший полково¬
дец.
Как ни тихо говорил Киас-эд-Дин, в свите султана
услышали имя Шалвы. Эмиры воздели руки к небесам и
дружно заголосили:
—
Слава аллаху!
—
Велик аллах!
—
О, торжествующая справедливость!
—
Вот судьба всех неверных!
Один эмир, из бывших приближенных атабека Узбега,
не удовольствовался восклицаниями, ои упал перед султа¬
ном на колени и протянул к нему руки.
—
Государь, покарай Ахалцихели. Среди всех невер¬
ных он был самым жестоким притеснителем мусульман.
—
Что-то слишком вы обрадовались его позору. Долж¬
но быть, это был не последний воин?
Это был первый воин,— подтвердил колецопрекло-
432
ненный бывший визирь.— Но оя был опасен и жесток не
только на поле брани. Однажды Узбег послал меня послом
к грузинам. К царю меня не пустили, а принял меня цар¬
ский визирь Шалва. Узбег просил грузинского царя пре¬
кратить набеги на Адарбадаган. Тот, о котором мы теперь
говорим, не дал мне докончить мою смиренную речь, оп
схватил меня за бороду и зарычал, как свирепый зверь:
«Знай, что, если бы сам Али попался мне в руки, я и ему
выдрал бы бороду, как тебе!»
Джелал-эд-Дин нахмурился. Рассказ бывшего визиря
рассердил его.
—
Ведут!
—
Ведут! — закричали в толпе.
Султан все еще исподлобья, все еще с гримасой на лице
взглянул в сторону криков. Морщины его вдруг разглади¬
лись, и что-то похожее на улыбку пробежало по тонким гу¬
бам. Безусый щупленький паренек вел на веревке велика¬
на. Приотстав от них, другой хорезмиец тащил за собой
связанного Торели. Хорезмиец так вцепился в плечо поэта,
будто это был не живой человек, а тяжелый кошель с день¬
гами, тот самый кошель, который мояшо за этого человека
получить. Ахалцихели остановился перед лицом султана.
—
Ну где твоя непобедимость, о которой ходит столько
легенд и которой ты сам кичился? Где твоя сабля, которая
высекает огонь, где твой меч, разрушающий скалы?
Улыбка снова промелькнула по лицу султана. Он был
достаточно умен, чтобы не глумиться над побежденным
героем. Он смотрел глубже. Он видел тщету человеческих
усилий и человеческой славы. Величие? Пустой звук.
Ведь и сам Джелал-эд-Дин не раз уже мог оказаться в та¬
ком же положении. Сколько раз он бывал иа волосок от
плена, унижения или даже смерти.
—
Война похожа на игру в нарды, государь,— спокой¬
но, с достоинством ответил Шалва.— То выиграл, то про¬
играл. Вчера еще на небосклоне сияла моя звезда. Сегодня
она померкла в лучах твоей победы.
Султану понравились слова Ахалцихели, понравилось
и то, что в роковую для себя минуту Шалва не потерял
самообладания и спокойствия, что не написано у него на
лице лихорадочного желания поправить то, что поправить
уже невозможно.
Тог же самый твердый характер помогал и Джелал-эд-
Дину. Когда он чудом выскользнул из рук врага у Инда,
433
разве не могло показаться, что все потеряно, и разве так
казалось один только раз? Но он снова перепоясывался
мечом, снова обретал силу, и вот еще одна победа на его,
аллахом предначертанном, жизненном пути.
Султан задумался. Это ведь только первый бой с гру¬
зинами. Конечно, он основательно их потрепал, и дерево
глубоко надрублено. Однако до столицы Грузинского цар¬
ства Тбилиси — длинный путь. Грузия могущественна и
богата. Соберется новое войско, снова придется сходиться
с ним в каком-нибудь узком ущелье в горах. Война же, как
правильно сказал этот грузин, похожа на игру в нарды:
пынче выиграл, завтра проиграл. Нужны не только ос¬
трота и крепость сабли, не только меч, осененный благо¬
словением аллаха, но и хитрость дьявола. Вот если бы