вался описать историю и географию всех народов, с кото¬
рыми судьба так или иначе связала великого Джелал-
эд-Дина. Среди этих народов иные были врагами Дже¬
лал-эд-Дина и его исторической миссии, иные были друзь¬
ями, иные трепетали, не враждуя, но и не любя. Но все же
история каждого народа, каждой страны пересекалась
с историей Джелал-эд-Дина.
Летописец считал, что потомки, которым придется
изучать жизнь султана, должны будут иметь представле¬
ние о тех народах и государствах, с которыми соприка¬
сался султан.
Один человек, как бы он ни был мудр, справиться с
такой задачей не мог. Поэтому Несеви имел в своем распо¬
ряжении целый отдел, в котором трудились книжники
тех народов, история которых интересовала султанова ле¬
тописца. Несеви держал здесь монгола и уйгура, индийца и
адарбадаганца, перса и туркмена. Все они в разное время
попали в плен к Джелал-эд-Дину и теперь находились иа
положении рабов в руках Несеви. По его заданию и под
его ежедневным наблюдением они писали историю и гео¬
графию своих стран.
Эти рабы, эти помощники султанова секретаря жили,
конечно, лучше других рабов, они не могли сетовать и жа¬
ловаться на свою судьбу. Несеви относился к ним с долж¬
ным уважением, как-никак они были его коллеги, но все
же плен есть плен, и дабы кто-нибудь из них не вздумал
шпионить или даже бежать, к ним была приставлена
стража. Каждый день подневольных летописцев, каждый
их шаг был известен хозяину.
К числу таких-то книжников-рабов и присоединили
придворного грузинского поэта Турмана Торели. В пер¬
вый же день Несеви разговорился с новым рабом.
—
Такова уж судьба, поэт, и таковы превратности
судьбы. Ее колесо непрерывно вращается. Оно то подни¬
мет человека высоко к облакам, то опустит его на землю,
иногда и вовсе в грязь. Нет на земле человека, которого
колесо судьбы поднимало бы все вверх и вверх. На то
оно — колесо. Те, кто вчера считал себя наверху поло¬
жения и был счастлив, вдруг начинают скользить вниз,
в бездонную пропасть, а те, кто скрежетал зубами от не¬
справедливости и обиды, вдруг подымаются и попадают
в сферу неожиданного, неслыханного счастья.
Мир устроен так, что не могут быть одновременно
счастливы все, так же, впрочем, как и несчастны. Вертится
колесо. У его вращения есть верх и низ. Счастье одних
неизбежно подразумевает несчастье других. Счастье одно¬
го народа строится на несчастье другого. Вражде между
459
народами нет и не будет конца, так же как раздорам,
вражде, ненависти между отдельными жалкими людьми.
Вчера еще Грузия была сильной, счастливой страной,
а ты был ее свободным, избалованным сыном. Но колесо
повернулось, и вот ты пленник и раб хорезмийского сул¬
тана, а вся твоя родина — рабыня, лежащая в прахе
у его ног.
И у меня когда-то была иная жизнь. У меня был свой
город. Отец моего сегодняшнего повелителя хорезмшах
Мухаммед держал в своей руке почти весь исламский Вос¬
ток. Счастливо и мирно жила эта огромная страна, и я был
счастлив вместе с ней. У меня была прекрасная библио¬
тека, полная редких и бесценных книг. У меня был досуг,
который я тратил на их постижение. Я проводил время
в мудрых неторопливых беседах с учеными и поэтами.
Я считал такую жизнь не менее привлекательной и бога¬
той, чем времяпрепровождение на охоте, на пиру или
в объятиях женщин. Но, как только что я говорил, ко¬
лесо судьбы непрестанно вра¬
щается.
В глубине далеких пустынь,
в Монголии, появился, окреп и
возвысился неизвестный доселе
народ. Он хлынул из своих пу¬
стынь и смел наше государство
с лица земли. Звезда монголь¬
ского счастья поднялась в зе¬
нит, а нашу звезду затмило не¬
проглядным мраком.
Мой родной Хорасан растоп¬
тала нога врагов. Мое счастье
кончилось, и я, как бродяга с
сумой, иду по пути несчастья.
И этот путь бесконечен...— Го¬
лос у Несеви задрожал, а иа
глаза набежали слезы.
Торели оказался хорошим
слушателем. Он внимал речам
своего хозяина, не перебивая
течение его мысли и его речи.
Но когда Несеви заплакал, не
выдержал и поэт. Он осмелил¬
ся вставить слово.
—
Почему вы несправедливы к своей судьбе? Вы по-
прежнему сильны и должны быть по-прежнему счаст¬
ливы.
—
Силен и счастлив! Может быть, это и так, но вто¬
рая особенность нашего мира заключается в том, что все
в нем относительно. По сравнению с тобой, за один день
превратившимся из придворного поэта в раба, я должен
выглядеть счастливым человеком, ибо я служу своему
султану. А султан побеждает своих врагов. Но мое сего¬
дняшнее счастье несравнимо с тем, что я имел у себя в
Неге и Хоросане.
Несеви оправился от слез и, взяв себя в руки, про¬
должал:
—
Наш султан, и мужество и милосердие которого
ты видел сам, действительно велик и могуществен. Прав¬
да, до сих пор все время побеждал Чингисхан, но нельзя
искать причины этому в бессилии либо в несмышленно-
сти султана. Он терпит поражение не потому, что слаб или
глуп, но потомз^ что Чингис¬
хан лишь орудие в руках алла¬
ха, которым он хочет наказать
пас за наши грехи и маловерие.
Поэтому напрасны были все
усилия Джелал-эд-Дина в борь¬
бе с Чингисханом.
Но наши молитвы смягчили
сердце аллаха, и он сменил
гнев на милость. Его благодать
сошла на султана, ибо он един¬
ственная надежда и защита
правоверных. Господь повернул
колесо судьбы и даровал нам
победу над врагом.
Отныне в руках Джелал-эд-
Дина меч победы. Он остановит
и повернет татар, возвратит се¬
бе законные владения своего
отца, а нам спокойное и мир¬
ное процветание.
Победа над Грузией —одно
из самых славных деяний Дже¬
лал-эд-Дина. Вероятно, он вас
сотрет с лица земли. Но потом¬
ки должны будут знать, кто такие были грузины, где . они
жили, как жили, как достигли могущества и богатства.
Ты знаешь свою страну, поэтому ты должен ее подробно
описать. Нас интересует все — обычаи народа, законы, по
которым он жил, прошлое и настоящее. Большая удача,
что ты поэт, книжник и весьма пригоден для исполнения
такой задачи.
Только для этого я спас тебя от султанского гнева.
Если бы не моя просьба, твоя голова торчала бы теперь,
надетая на шест, на тавризской городской стене вместе с
головами твоих соотечественников.
Надеемся, ты оценишь великодушие и милосердие сул¬
тана и отнесешься к важному делу, о котором я только что
рассказал, с прилежанием и любовью. Садись и присту¬
пай к описанию Грузии. Жди от нас милости и внимания.
Если в чем-нибудь будешь нуждаться, обращайся к нам,
мы поможем добрым советом, ибо у нас драгоценный
опыт и аллах вразумляет нас. Когда труд будет закончен,
получишь награду из рук самого султана.
И Торели приступил к описанию Грузии. Многое он
зиал сам, многое нашел в грузинских, арабских, персид¬
ских, византийских и армянских книгах, а также в кни¬
гах самого Несеви. Пригодились сведения путешествен¬
ников и летописцев.
Сначала Торели подробно и красиво описал места про¬
живания грузин, их обычаи и весь многовековый уклад
жизни. Затем он начал рассказывать о важнейших исто¬
рических событиях. Чем больше он вникал в суть исто¬
рии, тем чаще он вспоминал слова, оброненные Мохамме-