ей ночыо и которые были для нее новы, заставляли на
время забывать дневные заботы и огорчения.
Но потом, когда прошла новизна и любовные объятия,
как бы ни были они крепки, сделались привычными, ко¬
гда она привыкла также к сказочному богатству и не¬
обыкновенной роскоши, окружавшей ее во дворце Каму¬
ша, она понемногу поняла всю бедственность своего поло¬
жения и почувствовала себя самой несчастной женщиной
иа земле.
У ее огромного мужа оказался маленький, детский ум.
Каждый его шаг, каждый жест — все его поведение было
ребяческим и не соответствовало ни его росту, ни его си¬
ле, ни его хмурому, сердитому виду.
Слуги и вообще придворные крепились, чтобы не рас¬
смеяться при каждой глупой выходке наследника. Они
скрывали свои усмешки не только от Камуша, но и, ко¬
нечно, от его молодой жены.
Да, только лишь первое время ночи казались избав¬
лением от дневных мук. Конечно, на супружеском ложе
Камуш не казался ребенком и не видно было его изму¬
ченного недугом лица. Но ведь ночью и она могла бы быть
менее красивой. Зачем ночыо, в темноте, ее ослепитель¬
ная красота? Разве она дана ей для того, чтобы ее никто
не видел, никто ею не наслаждался? Ей надоело жить ноч¬
473
ной жизнью, подобно нетопырю или филину, Ей хотелось
теперь появляться при солнце, показываться людям, что¬
бы радовать их взгляды и сердца и тем самым радовать
свое сердце.
Ее юность стремилась к солнечному теплу и к людям,
а муж тянул в одиночество и темноту. И чем сильнее была
жажда свободы, тем надежнее закрывал ее Камуш, тем
ревнивее оберегал.
Потом скончался Узбег, и Камуш осиротел. Почти весь
Адарбадаган был к этому времени завоеван Джелал-эд-
Дином. Визирь султана с войском подступил и к владе¬
ниям Камуша. Он все разузнал, расспросил, выведал и о
самом Камуше, и о его правах наследника, и о сказочном
богатстве его дворца, и о его жене, небывалой, неописуе¬
мой красавице.
У визиря разгорелись глаза. Он захотел тайно от Дже¬
лал-эд-Дина захватить и красавицу жену, и все богат¬
ство Камуша. Он долго думал, как бы это обделать полов¬
чее, когда вдруг явился тайный посол от красавицы, кото¬
рую визирю так хорошо описали.
Царевна желала добровольно сдаться хорезмийцам,
если визирь возьмет ее себе в жены. Все клятвы, какие
только мог выговорить язык визиря, были переданы ей с
тем же тайным гонцом. Ночыо она бежала из дворца в
лагерь визиря Шереф-эль-Молка.
Но у Джелал-эд-Дина всюду были свои глаза и уши. Он
вовремя узнал о сговоре визиря с царевной, а также и о
неправдоподобной красоте ее. Все думали, что султан те¬
перь далеко, но вдруг заиграли трубы, застучали копыта,
и в лагерь явился Джелал-эд-Дин. Он появился в ту са¬
мую минуту, когда царевна входила в шатер Шереф-эль-
Молка.
Если появляется орел, коршуны уступают ему свою
жертву и улетают прочь, чтобы с завистью издали гля¬
деть, как более сильный терзает их законную, ими за¬
хваченную добычу.
Всю ночь Джелал-эд-Дин удивлялся, как такая жен¬
щина могла достаться идиоту, который умеет только
мычать и вращать глазами. В свою очередь, и царевна, ни¬
когда не слышавшая во время любовных ласк человече¬
ской речи, была счастлива. Она шептала страстные, лас¬
ковые слова и чувствовала, что ее рыцарь слышит каждое
ее слово. Опа слушала, впивая в себя, его ответный ше¬
474
пот, его ласковые слова, и эти речи, казалось, были для
нее слаще желаний и самих ласк. Она поняла, что такое
ласковые, нежные слова мужчины.
В то самое время, когда царевна ласкала властителя
страны, могущественного султана, ее законный муж из¬
нывал в постели от тоски и горя.
Когда Камуш стал искать жену и не нашел ее, когда
он спросил, где она, и ему после долгих проволочек ска¬
зали, что она убежала к хорезмийцам, во дворце началось
невообразимое. Камуш поднял нечленораздельный, зверо¬
подобный рев. Он разодрал на себе все одежды, потом на¬
чал крушить все вокруг — роскошную мебель, драгоцен¬
ную посуду, стекла. В конце концов, окончательно обезу¬
мев, он с диким воплем ворвался в лагерь хорезмийцев и
ринулся прямо к шатру султана. Стража едва успела
остановить и задержать его. Он не сдавался и страже, от¬
бивался руками и ногами, кусался, бил головой, несколько
раз разбрасывал всех мамелюков, но мамелюки набрасы¬
вались снова и после долгой борьбы кое-как одолели раз¬
бушевавшегося наследника Адарбадагана. Его отволокли
в темницу. Все это творилось в те самые часы, когда его
несравненная жена упивалась нежнейшими, изысканней¬
шими словами и ласками султана.
Через несколько дней султану доложили, что глухоне¬
мой наследник атабека не прикасается к еде и питыо и
просит свидания с султаном. Джелал-эд-Дин, признаться,
забыл о существовании Камуша. С него хватало существо¬
вания его жены. Он приказал вывести царевича из тем¬
ницы и доставить к нему, он встретил его в тронном за¬
ле, с почестями, подобающими высокому происхождению
наследника.
Камуш упал на пол, подполз к ногам Джелал-эд-Ди¬
на, снял с себя золотой диковинный пояс, скрывавшийся
под халатом, и протянул его сидящему на троне, что-то
мыча и плача. Султан ничего не понял из этого мычания,
ко золото говорило на языке, понятном для всех. При ви¬
де огромного массивного пояса, усеянного драгоценными
камнями, у султана разгорелись глаза. Кроме того, он по¬
нимал толк в красоте изделий.
Видя, что султан ничего не понимает, Камуш повер¬
нулся к своему воспитателю и долго что-то ему объяснял,
двигая руками, глазами, головой. Воспитатель доложил:
—
Сын атабека Узбега, его единственный наследник,
475
последний из династии Пахлаванов, припадает к стопам
всемогущего султана, молит аллаха о его долголетии и
объявляет себя рабом султана. Сын Узбега отказывается
от всех своих наследных прав, от всех наследственных
владений, от дворцов, имущества и других богатств, при¬
надлежащих ему по наследству, приносит это в дар сул¬
тану и, кроме того, преподносит бесценный золотой пояс,
который принадлежал впервые персидскому царю Кей-
Кавусу, а затем переходил по наследству от одного пер¬
сидского царя к другому. Человеческие руки не создавали
еще ничего, подобного этому поясу. Ничто в мире не мо¬
жет сравниться с ним ни ценой драгоценных камней, ни
по искусной работе. Взамен всех владений и прав,
взамен всех богатств и этого бесценного пояса наследник
атабека просит только одно: отдать обратно жену. У доб¬
лестного султана Джелал-эд-Дина много жен и много еще
других благ, которые ниспосланы ему в этом мире и кото¬
рыми он наслаждается. У Камуша одна-единственная
женщина, одна-единственная услада, одна-единственная
надежда и радость жизни. Все остальное — несчастье, му¬
ченье, мрак.
Джелал-эд-Дин пожалел убогого человека. Действи¬
тельно, лишь эта единственная женщина могла заменить
Камушу весь мир, для султана же с его огромными госу¬
дарственными интересами, с его богатой, разнообразной
жизнью и в особенности после проведенных уже с нею
ночей она была ничем, кроме как еще одной лишней на¬
ложницей в его и без того переполненном гареме.
Как странно устроен этот мир, мелькнуло в голове у
султана. Женщина бежит от человека, для которого она
единственная радость и единственный смысл жизни, бе¬
жит и стремится к тому, который наслаждается ею меж¬