проводник всех хорезмийских войск в центральные районы
Грузии. Поэтому собирайтесь с силами, встречайте враже¬
скую армию в ущелье Железных скал, устройте засаду со
стороны водопада и высоких пещер. Ночыо обрушьтесь на
головы Джелал-эд-Дина. Если все исполните в точности,
можно полностью уничтожить армию поработителей,
и Грузия будет спасена.
496
Джелал-эд-Дин взревел, как раненый барс. К разъя¬
ренности и злости, с которыми он вышел от царицы Там¬
ты, прибавилась ярость, разбуженная предательством и
неблагодарностью Ахалцихели. Гнев хлынул через края,
султан метался по шатру, он перебил и переломал все, что
было вокруг и попалось под руку. Он рычал и скрежетал
зубами, бил себя по голове, рвал на себе одежды. Но буй¬
ство его становилось все тише, гнев затихал — он не осла¬
бевал, конечно, в сердце султана, но делался холодным и
расчетливым, то есть еще более страшным! Последовал
приказ немедленно взять под стражу Ахалцихели и оце¬
пить лагерь высокой гостьи.
Джелал-эд-Дина бесили не лукавство Тамты и не ко¬
варство грузинского вельможи. В конце концов этого от
них можно было ждать, потому что никогда от кривого де¬
рева не будет прямой тени, как не будет прямым путь не¬
верного. Но сам-то Джелал-эд-Дин, умудренный аллахом,
обогащенный жизненным опытом, чаще всего горьким,
как он мог довериться этим гяурам! Какая наивность со
стороны предводителя хорезмийского войска и обладателя
Адарбадагана поверить этим лживым клятвам и усыпля¬
ющей лести пленника, доверить ему судьбу своих войск?!
А эта царица? Появилась откуда-то именно в эти дни,
когда решается судьба Грузинского царства. И каково ис¬
кусство! Как она притягивает к себе, обольщает, поит тон¬
чайшим ядом своей красоты и женственности и в то же
время отстраняет и держит в отдаленности, словно невин¬
ная девочка, словно не знает, что значит в этом мире жен¬
щина для мужчины и мужчина для женщины.
Как можно было забыть, что она ведь сама грузинка,
а раз так, значит, и грузинская шпионка. Она проникла в
лагерь, чтобы все разведать и, возможно, убить Джелал-
эд-Дина, подобно тому как убила Юдифь Олоферна, ко¬
торого не могли одолеть никакие враги.
Чем больше вспоминал султан поведение царицы Там¬
ты, а вместе с тем и свое поведение, ее двуличие, а свою
доверчивость, тем больше он разъярялся и свирепел. Под
конец он совсем потерял терпение и с трудом дождался
утра.
Совпало так, что именно этим утром и вернулись пос¬
лы из Грузии. Они привезли султану решительный отказ
от царицы Русудан. Только этого не хватало, чтобы окон¬
чательно переполнить чашу, из которой и без того плес¬
497
калось через края. Не раздумывая больше ни минуты,
султан приказал казнить и Ахалцихели, и его гонца. Сул¬
тан сам отправился на берег Аракса. Он пожелал, чтобы
казнь произошла у него на глазах.
Араке равнодушно катил свои синие холодные волны.
Рассветное небо тоже было холодным и синим. Солнце,
хотя и поднялось над землей, было скрыто еще более си¬
ним, чем само небо, облаком. Все было синим в этот рас¬
светный час, кроме ярко-красной рубахи палача.
Палач, огромного роста, неуклюжий на вид человек,
ходил по берегу и время от времени подкручивал и без
того засученные рукава. Чуть поодаль, на возвышении,
на троне сидел султан. Он тоже, подобно палачу, сгорал
от нетерпения и все поглядывал в ту сторону, откуда дол¬
жны были привести обреченных. Его лицо, изможденное
бессонницей и злостью, заострилось и потемнело.
Наконец копьеносцы привели Ахалцихели и телохра¬
нителя хлатской царицы. Шалва шел спокойно, с руками,
связанными за спиной. Гелашвили хромал на раненую
ногу. Вели их близко друг от друга, так что юноша успел
пожаловаться перед смертным часом:
—
Умираю несчастным, потому что не сумел выпол¬
нить твоего поручения, князь.
Ахалцихели посмотрел на юношу, вздохнул и покачал
головой.
—
И я не счастливее тебя.
—
Не моя вина, князь, я старался быть осторожным.
Наверное, шпионы шли за мной по пятам еще до того, как
я переступил порог твоего шатра. Они проследили меня
до самой реки и ранили, когда я уже собирался прыгать
в воду.
Копьеносцы поставили связанных людей на самом бе¬
регу реки и отошли в стороны. Подошел палач. Он обо¬
шел вокруг, внимательно и спокойно оглядел обреченных,
повернулся к султану и отвесил поклон.
—
С которого прикажешь начать, великий султан?
—
Сначала этого сопляка,— зло и отрывисто приказал
султан.
—
Отсечь голову или изрубить на мелкие части?
—
Рассеки его пополам,— рыкнул Джелал-эд-Дин, и
рука его так широко и сильно рассекла воздух, точно хо¬
тела показать, как именно нужно рассечь приговоренного.
Палач размахнулся
огромным кривым ме¬
чом.
Юноша поднял
глаза кверху, следя за
ужасным орудием каз¬
ни. Шалва зажмурился,
но закрыть уши он не
мог, потому что руки
его
были связаны.
Утренний воздух про¬
резал ужасный вопль,
и что-то мягкое и тяже¬
лое шлепнулось на при¬
брежные камни.
Султан тоже следил
за мечом, но, в отличие
от юноши, он просле¬
дил
не только его
взмах, но и путь книзу.
Тело юноши разъялось,
точно спелое яблоко.
Султан успел шеп¬
нуть что-то назидатель¬
ное стоящим вокруг эмирам, а потом обронил:
—
Молодец!
Палач склонился в ожидании нового приказа.
—
Ты говорил, Ахалцихели, что война похожа на иг¬
ру в нарды. Но на что похожи обманутое доверие, черная
неблагодарность, черная измена?!
Шалва опустил глаза и ничего не ответил.
—
От кривого дерева не может получиться прямой
тени, скорпион никогда не разучится кусаться. Точно так
же неверного христианина нельзя исправить, обратив на
путь истины. Что молчишь? Знаешь ли, что твоя измена
ляжет кровавым бременем на плечи грузин? За твою
измену я отомщу не только тебе, но и всем, всем,
всем...— Султан задохнулся от гнева, он не мог уж ниче¬
го сказать палачу и только полоснул себя ладонью по
горлу.
Палач отлично понял своего властелина. Ахалцихели
не успел ни вздохнуть полной грудью, ни взглянуть вокруг
себя, чтобы попрощаться с землей, с рекой, с этими кам¬
нями, облаком, с этим солнцем.
499
Голова глухо ударилась о землю, огромное тело гру¬
зинского богатыря обмякло и повалилось набок.
—
Эй, вы,— закричал султан,— заверните голову из¬
менника в самый дорогой шелк и отвезите хлатской цари¬
це. Скажите, подарок от султана.
Когда па золотом подносе царице преподнесли султан¬
ский подарок и когда, ничего не подозревая, царица не¬
брежной рукой откинула шелковое покрывало, она лиши¬
лась чувств и упала на руки едва подоспевшей служанки.
Царицу уложили и опрыскивали холодной водой, при¬
водя в чувство. Царица открыла глаза, но лежала непод¬
вижно, глядя вверх перед собой взглядом, который всем
остальным казался бессмысленным.
На самом же деле перед взглядом царицы стояло то,
что она увидела на подносе. В первое мгновение она не
узнала, чья это голова, и упала в обморок просто от ужас¬
ного зрелища. Теперь она вспоминала черту за чертой,
светлые волосы, перепачкавшиеся в крови, усы, шрам ка
щеке и снова едва не лишилась чувств. Она велела при¬