что не пытались сопротивляться. Они бросили все, что
везли с собой, то есть все, что награбили и что было свое¬
го, и, кое-как выбравшись из западни, доверились быстро¬
те своих коней.
Шереф-эль-Молк долго не мог прийти в себя. Он
не мог допустить, что одни лишь хлатцы дерзнули на¬
пасть на победоносных хорезмийцев, и думал, что это были
объединенные силы Хлата, Иконии, Шама и чуть ли не
самого Египта. Только в этом случае его поражение и
бегство могли быть хоть как-нибудь оправданы в глазах
Джелал-эд-Дииа, да и в его собственных глазах. Он по¬
слал султану гонца с тревожным, если не паническим до¬
несением. Небольшую стычку с хлатцами он расписал
как грандиозное сражение с большими полчищами.
Между тем грузины тотчас узнали о поражении и бег¬
стве своего притеснителя. Князья, укрепившиеся в гор¬
ных крепостях, осмелели и начали делать вылазки, напа¬
дая на небольшие отряды и гарнизоны хорезмийцев.
Варам Гагели, например, осмелел настолько, что совершил
вылазку до самой Гандзы и освободил от захватчиков сзои
владения.
Эти вылазки напугали визиря еще больше. Шереф-
эль-Молк слал гонцов одного за другим, он умолял султа¬
на скорее возвратиться в Грузию и грозился тем, что ес¬
ли султан промедлит, то все мелкие восстания сольются
в одно большое, и господству хорезмийцев придет конец.
Взбудораженный столь тревожными донесениями,
Джелал-эд-Дин переметнулся с юга опять в Тбилиси.
Гнев его по отношению к хлатцам граничил с исступле¬
нием. Он и раньше был зол на царицу Тамту, еще со вре¬
мен ее визита к нему и всей этой истории с Шалвой
Ахалцихели. Но тогда он проявил снисходительность к
женщине, и без того наказанной смертью любимого чело¬
века (чего-нибудь стоил султанский кровавый подарок,
завернутый в шелковую шаль), теперь же появился по¬
вод отплатить как следует за оба коварства сразу.
Даже слабых противников Джелал-эд-Дин предпочи¬
тал сначала ввести в заблуждение, успокоить, усыпить.
Все-таки бой есть бой, и есть разница, сколько воинов по¬
гибнет в бою — сто или тысяча. Воины нужны были сул¬
тану для борьбы с Чингисханом, а не для игры в войну
с какими-то ничтожными хлагцами.
Поэтому султан сначала подступил к Анисской и
Карсской крепостям. С ходу взять их не удалось. Требо¬
вались метательные и стенобитные машины. Крепости
оборонялись настолько упорно, что все вокруг, в том чис¬
ле и в Хлате, узнали о продолжающейся осаде этих кре¬
постей. Когда слухи достаточно укоренились, Джелал-эд
Дин мгновенно снял осаду и рывком бросился иа Хлат.
Он думал, что хлатцы, со стороны наблюдавшие осадные
бои под Карсом и Аииси, не успеют даже закрыть ворот,
а не то что собрать войска, и поэтому овладеть Хлатом
будет очень легко.
Но хлатцы каким-то образом узнали о намерении сул¬
тана за четыре дня до того, как оно стало явным. Хлатцы
успели приготовить войска и собраться с духом. Поэтому,
когда прямо с марша Джелал-эд-Дин двинулся на штурм
Хлата, город встретил его мужественной обороной и от¬
бил штурм.
Султан рассвирепел еще больше. С того дня, как он
вступил в Адарбадаган, ему светила счастливая звезда,
556
его тайные замыслы всегда оставались тайными, его по¬
ходы заканчивались сравнительно легкими победами.
И вот, пожалуй, первый орех, который не поддается зубам
сразу же, с первого нажима. Все это потому, что кто-то
кз приближенных предал его и заранее сообщил хлатцам
о готовящемся нападении на город. Но кто? О замыслах
султана знало три человека: Шереф-эль-Молк, Орхан и
Карамелик. Что касается Карамелика, то ои вот уже не¬
сколько дней болен какой-то заразной болезнью. К нему
боятся подходить даже врачи. Орхан в эти дни постоянно
был при султане, на его глазах и не встречался ни с кем
посторонним, кто мог бы сыграть роль лазутчика и от¬
везти в Хлат важные вести. Оставался Шереф-эль-Молк.
Султан не допускал до себя подозрений по отношению к
визирю, однако у визирей всегда бывают враги. Орхан
первым намекнул султану на то, что у визиря могут быть
тайные отношения с Хлатом. Но султан посмотрел на Ор-
хана так пронзительно и грозно, что наветчик тотчас при¬
кусил язык.
Безродный Шереф-эль-Молк был, выражаясь деловым
языком, начальником тайной султанской охраны. Говоря
более возвышенно, а в данном случае и более верно по су¬
ществу, он был ангзлом-хранителем султана, не раз спа¬
савшим своего повелителя от кинжала подосланного убий¬
цы или от тайного яда. Преданность его была свыше вся¬
кой меры.
Султан знал об этой преданности и ценил ее. Глаза и
уши султана, Шереф-эль-Молк следил за каждым шагом
приближенных и знал, казалось, не только тайные мысли,
но сокровенные движения сердца. К тому же во время
великих сомнений султана именно Шереф-эль-Молк умел
подать самый разумный совет, который все сразу ставил
иа свои места и часто оказывался спасительным. Джелал-
эд-Дин подозревал, что друзья Шереф-эль-Молка из са¬
мых высокородных вельмож завидуют положению визиря,
его безграничной власти, его славе. Он подозревал также,
что они завидуют и самому султану. Он подозревал, что
они плетут тайные нити заговоров, мучительно отыскива¬
ют пути для свержения султана, дабы самим занять его
место. При таких обстоятельствах человек, возвышенный
самим султаном и за это преданный до конца, был очень
лужен. Имея рядом Шереф-эль-Молка, султан спокойно
спал в своем шатре. В конце концов в назидание осталь¬
557
ным вельможам Джелал-эд-Дин сделал Шереф-эль-Молка
своим визирем. Тайное доверие сделало Шереф-эль-Молка
выскочкой в глазах других царедворцев, породило враж¬
дебность против него и даже откровенных врагов. Но ви¬
зирь был умен, проницателен, хитер, и враги ничего не
могли с ним поделать.
Каждый день он умел доказать султану свою верность,
каждый день он умел посеять в сердце султана недоверие
и подозрительность к остальным царедворцам. Враги боя¬
лись вступать в открытую борьбу с визирем и ждали, ко¬
гда он нечаянно поскользнется — это было бы в первый
и последний раз. Они только и ждали удобного случая,
чтобы уничтожить визиря, и надеялись, что такой случай
неизбежно придет.
У Орхана, влиятельного эмира султана, с самого нача¬
ла не лежало сердце к Шереф-эль-Молку, и он все время
приглядывался к нему неусыпным, недобрым глазом. За
безграничной преданностью нового визиря Орхану чуди¬
лась алчность, честолюбие и холодный расчет. Орхан по
простоте душевной то и дело говорил султану о своих
подозрениях. Визирь же со своей дьявольской хитростью
постоянно похваливал Орхана. Но оп и похвалить умел
так, что лучше бы обругал.
Вот и теперь, когда Орхан намекнул иа возможность
измены со стороны визиря, Джелал-эд-Дин нахмурился,
Орхан прикусил язык и замолк. Но сомнения одолели
султана: кто-нибудь один из троих, несомненно, измен¬
ник — или Орхан, или Карамелик, или Шереф-эль-Молк.
Ко всем троим султан приставил по тайному согляда¬
таю и наушнику.
Торели, корпевший но заданию Несеви над истори¬
ей Грузии, узнал о полной победе Джелал-эд-Дина и о
позорном разгроме родной страны. Ои надеялся, что даже
после Гарнисского сражения Грузия сумеет оправиться,
собрать свои силы, укрепиться духом и отразить врага.
Без этой надежды оп не мог бы так благополучно суще¬
ствовать в плену да еще писать историю.
Свою работу он считал почетной и полезной не для од¬