след.
—
За нами никто и не гнался. Кому мы нужны. Все
монголы погнались за султаном. Хотел бы я знать, уда¬
лось ли спастись моему повелителю?
—
Наверное, спасся. У него конь лучше наших. Вряд
ли монголы успели за ним на своих коротконогих лоша¬
денках. К тому же, прежде чем устремиться в погоню за
султаном, нужно было перебить отряд телохранителей,
да и другие отряды.
Никто не знает, все в воле божьей. Без него и во¬
лос не упадет с головы человека.
При упоминании о волосах Несеви сразу вспомнил
свой страшный сон. Может быть, в эту минуту голова
боготворимого им султана уже валяется на земле и мон¬
гольский нойон небрежно поворачивает ее с боку на бок
носком сапога либо рукояткой камчи.
—
Здесь наши пути расходятся, дорогой Турман. Ты
поезжай к себе на родину, в Грузию. А я...
—
Нет, и вы поедете со мной. Мой родной дом будет
вашим домом. Грузины гостеприимны, когда видят в че¬
ловеке не врага, а друга. Я расскажу им, и вы увидите,
как вас примут.
—
Ничего этого не нужно. Джелал-эд-Дин и Шереф-
эль-Молк добились того, что теперь каждый хорезмиец —
кровный враг каждого грузина. К тому же я хочу отыс¬
кать след султана. Вся жизнь моя прошла рядом с ним
1и была посвящена ему. Зачем же умирать я должен от¬
дельно. У тебя есть родина, и она близка. Тебе хорошо.
Я же не могу возвратиться на родную землю, а уж если
умирать не на родной земле, то не все ли равно где... На
берегу этой реки или другой, в лесу или в поле.
—
Но где же искать следы султана? Ведь неизвестно,
куда унес его быстрый конь.
—
Поеду в Амид, к Моджаферу. Если только Джелал-
эд-Дин спасется, то убежище себе он будет искать в Амиде.
632
—
Воля ваша. Я готов служить вам по-прежнему ве¬
рой и правдой.
—
Я знаю, дорогой Торели. Но твоя служба мне боль¬
ше не нужна. На этом месте наши пути расходятся, чтобы
никогда не сойтись.
—
Тогда возьмите свою книгу. Вам теперь ничего не
грозит, и вы сами сумеете сберечь ее.
~ О какой безопасности ты говоришь? Вокруг монго¬
лы, разве известно, где и когда настигнет смерть?
—
Пусть сохранит вас всевышний в пути и поможет
напасть на след султана.
—
Смерти я не боюсь. Одно горько, что умирать при¬
ходится вдали от родины, что не видно конца мраку, оку¬
тавшему ее. Не брезжит во мраке рассвет ее освобожде¬
ния. Вспоминаю стихи вашего грузинского поэта. Хорошо
он сказал:
Что ты вертишь нас и крутишь, бессердечный мир земной?
Всякий, кто тебе поверит, будет сетовать со мной.
Ты откуда нас приводишь, где сровняешь нас с землей?
Только бог один заступник всем, отвергнутым тобой!
Стихи Руставели Несеви прочитал по-арабски, нара¬
спев. Из-под полуоткрытых век во время чтения потекли
слезы.
—
Давай обнимемся на прощанье, друг Торели. Забу¬
дем вчерашнюю обиду. Может быть, на твоем месте и я
поступил бы точно так же. Иногда и очень благородных
людей жизнь заставляет совершать не очень благородные
поступки. Теперь все уже позади.
Обнимаясь, оба растрогались. Перед ними пробежали
дни и годы, проведенные вместе, бессчетные ночи, кото¬
рые они просидели за одним столом, переводя творение
Руставели. Прощались не господин со своим рабом, не
победитель с побежденным, но отец с сыном. Расцелова¬
лись еще раз, и Несеви вскочил на коня. Не оборачива¬
ясь больше к Торели, он взмахнул плеткой, и конь понес
его вдоль берега реки на запад, за те холмы, за которыми
в этом месте заходит солнце.
Второй день одиноких скитаний Торели подошел
к концу. Торели устал за это время. На всем пути не по¬
встречалось ему ни одного очага, камни которого были бы
теплы: Ни постоялого двора, ни жилища с людьми, у
•633
которых можно было бы попроситься на ночлег, тоже не
попалось ему. Отдыхал он в безлюдных, безжизненных
развалинах домов. За их стенами, под их полуобрушив-
шимися кровлями все же можно было укрыться от жары
или от нрчной росы. Но не было нигде человека, который
мог бы дать кусок хлеба и показать дорогу.
На реках не уцелело ни одного моста. Приходилось по¬
долгу ехать вдоль берега либо вверх, либо вниз по течению
в поисках брода. Стояла осень. Время зрелого винограда,
веселых хлопот на виноградниках, время брызжущего ви¬
ноградного сока и виноградарей, поющих свои длинные
многоголосные песни. Время плодов, отягчающих ветви,
время довольства и благополучия в каждом доме.
Но нигде не было видно ни одной виноградной лозы.
Сады и виноградники были вырублены, обезображены, вы¬
топтаны конями, сожжены. Даже на развод не осталось
нигде ни одного плода. Цветущие некогда деревни обез¬
людели и пребывали в запустении. Люди в них либо вы¬
мерли, либо угнаны в плен, либо убиты, либо убежали
в горы.
Почти семь лет не видел Торели родной земли. Он
слышал о жестокости Джелал-эд-Дина, знал о зверствах,
творимых Шереф-эль-Молком. Но все же он не пред¬
ставлял, что можно до такой степени ограбить, разорить
целую страну.
G34
Иногда вдали на развалинах показывался человек, но,
увидев всадника, тотчас исчезал, как будто проваливался
сквозь землю, либо убегал без оглядки к густому лесу. То¬
рели в этих случаях кричал, умолял остановиться, звал
на помощь, но все его призывы были напрасны, ни один
не оглянулся, не остановился, не вернулся обратно. Сна¬
чала Торели не мог понять, почему его так боятся, а по¬
том, взглянув иа себя, увидел хорезмийские одежды и все
понял. Он тотчас отбросил шапку и широко распахнул
халат, чтобы хоть немного нарушить вид заправского хо¬
резмийца.
У одной речки Торели увидел трех пареньков, стара¬
тельно удивших рыбу. Они так увлеклись своим заняти¬
ем, что не слышали, как к ним со спины подъехал всадник.
Торели окликнул их:
—
Ребята!
Но ребята тотчас бросились врассыпную и проявили
такую прыть, что, пожалуй, не догнать бы и на коне.
—
Стойте, вернитесь, я грузин, христианин, я такой
же, как вы.
Но юные рыболовы не слышали этих призывов Торели.
В корзине, брошенной ими, была живая форель. Турман
встал на колени перед корзиной и долго разглядывал
красивых рыб, серебристых, усыпанных красными крапин¬
ками. Поодаль лежал небольшой хурджини, из которого
635
выглядывал небольшой бурдючок. Торели не ел три дня*
При виде свежей форели и бурдючна с вином у него за¬
кружилась голова. Можно было бы, конечно, без промед¬
ления развязать хурджини и достать вино. Наверно, и еда
есть в нем — сыр, хлеб, вяленое мясо. Но после этого ре¬
бята окончательно убедились бы, что всадник, вспугнув¬
ший их, — враг, хорезмиец. Торели догадался, что рыбаки
не убежали далеко, но спрятались где-нибудь в кустах и
следят за каждым движением незнакомца. Вот почему
Торели не стал развязывать брошенного мешка. Он, на¬
против, снова начал призывать людей:
—
Где вы, люди, грузины, христиане? Я тоже грузин
и христианин, как вы.
Никто не ответил и на этот призыв. Тогда Торели лег
на траву и негромко запел, хотя хотелось ему в эту ми¬
нуту не петь, а плакать. Он запел песню, знакомую каж¬
дому грузину от мала до велика:
Ничего прекрасней нет на свете
Золотого солнца на рассвете.
Храму Джвари не отыщешь пару,
IIет цариц, похожих ыа Тамару.
Хитрость Торели удалась. Не успел он спеть свою пес¬