656
и ие очень верила ему. Вид султана после погони, после
всех мытарств и правда мог внушить недоверие.
Курд еще раз строго наказал жене хранить тайну и
пошел позаботиться о лошадях.
Усталый Джелал-эд-Дин прилег на постель курда, при¬
крыв полами халата злосчастный пояс, и стал ждать воз¬
вращения хозяина. Он твердо знал, что теперь будет спа¬
сен, ибо разбойник не захочет упустить из рук такой не¬
вероятный случай. Поэтому султан был спокоен и даже
собирался вздремнуть.
В комнату время от времени заходила жена курда. Она
проходила на цыпочках, брала то, что нужно, и так же на
цыпочках уходила. Комната была затемнена наружными
ставнями. Лица курдянки Джелал-эд-Дин не видел, но по
гибкости, по походке было видно, что это молодая и силь¬
ная женщина.
Джелал-эд-Дин смотрел на низенький потолок хижины
и думал о превратностях своей судьбы. В который раз судь¬
ба вышибает из-под ног его трон, оставляя его одиноким и
беспомощным на земле. И приходилось протягивать руки
за милостыней и все начинать сначала. Да стоит ли трон,
сама жизнь стольких мучений, унижений, горечи? И да и
нет.
В комнате снова промелькнула тень жены разбойника.
Мужское начало Джелал-эд-Дина, которое заставляло его
видеть в женщине прежде всего женщину, притом женщи¬
ну, не смеющую не подчиниться ему, вдруг вспыхнуло в
нем с редкой, неожиданной силой. Он привстал на кровати
и готов был броситься на женщину, но та выскользнула
так же мгновенно и неслышно, как вскользнула.
Джелал-эд-Дин усмехнулся своему безрассудному же¬
ланию и настроению: в такой час, в такой хижине, в таЕсом
положении! Но через желание к курдянке вспомнилась
последняя юная жена, атабекская дочка, из чьих объятий
пришлось убежать, когда напали монголы. Где-то она те¬
перь? На чьей руке покоится ее красивая головка? И в
чьей постели? А может быть, обесчестив, ее убили, как
обесчещивали и убивали всех его жен, когда оии попадали
в руки врагов... Постепенно Джелал-эд-Дин задремал.
Он проснулся и открыл глаза, потому что почув¬
ствовал опасность. Дверь в комнату была открыта, и на
пороге стоял огромный, весь заросший волосами человек.
Не только лицо, но и огромные красные руки его были во¬
657
лосаты. В руках у чудовища был острый меч, который, не¬
смотря на всю свою огромность, казалось, был мал и легок
для этого человека. Неужели судьба послала, чтобы испол¬
нить свой приговор, это страшилище? Неужели Джелал-зд-
Дин жил и боролся только для того, чтобы пасть от руки...
В это мгновение Джелал-эд-Дин увидел, что полы его ха¬
лата распахнуты и что человек, стоящий на пороге, не от¬
рываясь смотрит именно на золотой пояс. «Всякий, кто не¬
законно перепояшется мной,— умрет»,— услышал султан
в самом деле таинственный голос, и страх снова сжал серд¬
це холодным и липким сжатием. Султан почувствовал
вдруг, что пояс очень тяжел, что он давит, душит, надо его
как можно скорее сбросить. Но вид у мохнатого курда был
такой, что султан боялся пошевелиться.
—
Кто такой? — громко спросил курд у хозяйки до¬
ма.— Почему вы держите его живым, разве не видите, что
это хорезмиец?
—
Он наш гость. Мой муж обещал ему безопасность
под этой кровлей.
—
Вы что, спятили с вашим мужем? Хорезмийцев, ко¬
торые разорили нас, вы прячете у себя, да еще обещаете им
безопасность. Я его сейчас же убыо.
—
Его нельзя убивать! Это султан, муж выдал мне тай¬
ну, и я клялась...
—
Сумасшедшая дура, откуда здесь оказаться султа¬
ну? Этот проходимец придумал это для того, чтобы обма¬
нуть вас и спасти свою шкуру. Но меня-то он не обманет.
Да пусть хоть ои и султан. Тем более его надо прикончить.
Эти хорезмийские собаки убили около Хлата моего сына.
Я поклялся уничтожать их всех, где бы они ни повстре¬
чались.
Джелал-эд-Дин не понимал, о чем говорят по-курдски
разбойник и хозяйка дома. Но по интонации он чувство¬
вал, что разбойник хочет его убить, а женщина защищает.
Нарочно прикрыв глаза, султан ждал, чем кончится все
это, вполне осознавая, что ничего изменить он теперь не в
силах. Волосатый незнакомец вдруг одним прыжком под¬
скочил к кровати, и Джелал-эд-Дин увидел над собой
сверкнувшую острую сталь, и тотчас наступили тишина
и темнота, и все перестало быть.
Когда Эль-Молк Моджафер узнал, что в его владе¬
ниях убили султана Джелал-эд-Дина, он приказал разы¬
скать коня, седло, саблю султана, а также и золотой пояс.
658
Отыскали и труп Джелал-эд-Дина. Его похоронили с подо¬
бающими почестями вблизи Амида, отметив для потом¬
ков, что великий хорезмшах скончался 17 августа 1231
года.
Царица Русудан возвратилась в Тбилиси. В разрушен¬
ной столице не нашлось ни одного подобающего здания, и
двор расположился в летней резиденции в Агареби. Здесь
много уцелело после хорезмийцев. Правда, резиденция
была разграблена, но сам дворец уцелел, и в нем можно
было жить.
В первый же день после своего переезда царица приня¬
ла придворного поэта Торели. Войдя в тронный зал, поэт
не поверил своим глазам. Вероятно, и он тоже изменился
за эти шесть-семь лег, но все же он не ожидал увидеть
столь изменившейся свою молодую красивую царицу. Пе¬
ред ним сидела на троне рано постаревшая, усталая, над¬
ломленная женщина. Глаза ввалились, краски не могли
скрыть ни преждевременных морщин на лице, ни прежде¬
временных седин. Значит, враги терзали не только сахму
Грузию, но и ее царицу. Хотя она жила в относительной
безопасности за хребтом, через который не переступил пи
один вражеский воин, семь лет не прошли бесследно. Бес¬
сонные ночи, проводимые в бесплодных, бессильных ду¬
мах и заботах о делах страны, бесконечные сетования про
себя на свою судьбу, на день и час, когда она появилась
на свет, отняли не только красоту Русудан, но и ее преж¬
нюю жизнерадостность. Она глядела теперь на все во¬
круг себя не глазами молодой избалованной жешцииы, но
холодными глазами мудреца, который все видел, все по¬
знал и пришел к последней мысли, что, как ни борись, как
ни сопротивляйся, все равно судьба будет права и за ней
останется последнее слово.
Торели поразила перемена в царице. Ему стало жалко
Русудан. Ведь она была нисколько не виновата в том,
что родилась царицей. Иа ее нежные хрупкие плечи, ви¬
димо, легло такое бремя забот, ее окружило вдруг столько
горя, что, верно, выдержать все это было бы тяжело само¬
му мужественному и сильному человеку. Никогда еще Гру¬
зия не переживала такого лихолетия, и никогда еще у нее
не было такой женственной, такой утонченной, но и такой
слабой царицы.
659
Не устроилась и ее личная жизнь, хотя каждое ее же¬
лание было законом и беспрекословно выполнялось. Ее
жизнь, ее царствование пришлись на годы, когда налетела
страшная буря и все смешала, все скомкала, все смела.
А теперь вот, едва-едва утихли порывы этой бури, нависа¬
ет на небосклоне черная туча нового урагана.
Торели побывал в самой середине бури и вышел из нее
живым. Теперь, глядя на усталую женщину, сидящую на
троне, он увидел, насколько она слаба, насколько она не¬
способна встретить и остановить новую волну беды, дви¬
жущуюся для того, чтобы окончательно, может быть, сме¬
сти с лица земли Грузинское царство. Чтобы принять удар
этой волны, нужна мощная грудь и мощные руки. Со сле¬
зами на глазах ожидала царица новое испытание. Но что
могут сделать слезы женщины? Разве они могли остано¬