рю...»
Георгий взглянул на женщину.
—
И деды наши, и прадеды — все только эту службу
и несли. А теперь монастырь берет с меня оброк, как с
других крестьян, а я вдова, у меня пятеро сирот, где я
возьму хлеб и вино, когда детей кормить нечем, голодные
они у меия, раздетые и разутые...— запричитала она и сно¬
ва бросилась в ноги царю.
Настоятель побледнел.
Лаша снова обратился к грамоте.
«Положено сие нами навсегда, и никто — ни родня, ни
потомки наши не вправе нарушить или изменить волю
нашу. А ежели кто попытается, смертный грех на душу
возьмет...» Царь громко прочитал последнюю фразу и
сурово взглянул на настоятеля.
—
Почему же ты нарушил эту дарственную, отец?
94
—
Не знал я, царь-батюшка! Без моего ведома кто-то
стал требовать с них оброк,— залепетал настоятель.
—
Знает он, все знает! — закричала женщина.— Я хо¬
тела жаловаться епископу, так он не допустил...
—
Отныне вдову Хахиашвили освобождаю от ухода
за монастырским источником и от всяких иных повинно¬
стей. А настоятель ответит перед царем и католикосом за
нарушение закона, а за то, что преступил волю покойных,
пусть господь с него взыщет! —заключил Георгий, трогая
коня.
—
Да живет вечно наш царь! Бог вознаградит тебя
за справедливость твою! — кричала ему вслед вдова.
Комнин бросил ребятишкам горсть монет и поехал
вслед за Лашой.
Некоторое время они ехали молча.
Спутники царя громким шепотом одобряли царское
решение. Особенно горячо выражал свою радость Лухуми.
Он и раньше считал Георгия справедливым и добросердеч¬
ным государем. А теперь царь показался ему истинным за¬
щитником бедных и угнетенных. Были в свите и недоволь¬
ные, но они не решались выразить своего недовольства
вслух.
Посрамленный настоятель сказался больным, и его от¬
везли в монастырь на арбе.
Между тем в хоре недосчитались двух монахинь. Подо¬
зревали, что их увез с собой кахетинский эристави, сопро¬
вождавший царя, но доложить об этом п без того разгне¬
ванному владыке не решались.
Главный егерь устроил в тот день большую охоту с
множеством гончих и борзых.
Царский шатер раскинули на опушке леса под могучим
дубом. И пока загонщики гнали зверя, цари развлекались
игрой в шахматы.
За шатром стояли оседланные кони. Все были наготове
в ожидании сигнала о том, что кабан поднят.
У входа в шатер, закованный в железные латы, стоял
Лухуми.
Он весь обратился в зрение и слух. Вот уже третий раз
появляется возле дуба паренек лет шестнадцати, одетый
в лохмотья. Он внимательно разглядывает не то самого
Лухуми, не то богато убранных царских коней и потом
скрывается за деревьями.
Еще в Алазанской долине приметил Мигриаули этого
95
пария. Он все время, не отставая, следовал в некотором
отдалении за свитой.
Лухуми замечал, что при всяком удобнохМ случае маль¬
чик пытается подойти поближе к коню трапезундского
кесаря. Караковый жеребец Комшша при этом ржал и бил
копытами оземь. Паренек тотчас отходил и на некоторое
время куда-то исчезал.
Поведение его, замеченное и другими слугами, не вы¬
зывало подозрений, ибо на коня, на котором гарцевал Ком¬
нин, заглядеться было не мудрено.
Стройный и поджарый, словно борзая, жеребец и
впрямь выглядел красавцем. Пышный хвост ниспадал до
самых щеток, густая грива волнами переливалась по кру¬
той шее, а караковая шерсть блестела, как зеркало. Он
выступал горделиво, медленно, высоко поднимал свои
длинные ноги и почти незаметно и плавно набирал такую
скорость, что казалось, летел по воздуху, не касаясь земли.
Мальчишка снова выглянул из-за деревьев и нереши¬
тельно направился к Лухуми. Тот, подняв с земли копье,
шагнул ему навстречу. Паренек подошел поближе, с опас¬
кой оглядываясь по сторонам.
—
Ты ведь дядя Лухуми? — шепотом спросил оп.
—
Да, Лухуми. А чего тебе?
—
Я из Велисцихе, Карума Наскидашвили.— Мальчик
улыбнулся сквозь слезы.
—
Вон какой стал большой! Я и не узнал тебя! — по¬
хлопал его по плечу Лухуми,—* Что же ты здесь делаешь?
—
Помоги мне, дядя Лухуми! Одна надежда на тебя...
—
А что с тобой стряслось?
—
Вот этот жеребец... он мой, дядя Лухуми...— глотая
слезы, проговорил Карума, указывая на коня Комнина.
—
Что ты плетешь? Да знаешь ли ты, чей это конь?! —
рассердился Мигриаули и опасливо огляделся.— Этого ко¬
ня наш царь подарил кесарю...
—
Мой это жеребец, честное слово! Я пять лет батра¬
ком работал у купца в Хорнабуджи. Все деньги, что зара¬
ботал, отдал за него, он еще совсем маленький был тогда.
Я его купал, как ребенка, кормил, насилу вырастил — и
вот...
—
Свихнулся ты, что ли, малый! — все больше сердил¬
ся Лухуми.
—
Нет, дядя Лухуми! Я правду тебе говорю. Две не¬
дели назад он у меня пропал. День и ночь ищу с тех пбр,
06
оборвался весь, изголодался. Дней десять тому, как сказа¬
ли мне, что видели его в Алвани. Я и туда подался, да по¬
пусту. Он вот где оказался! Выходит, моего жеребца кахе¬
тинский эристави царю подарил.
—
Замолчи! — Лухуми прикрыл своей широкой ла¬
донью рот Каруме.
—
Помоги мне, дядя Лухуми, рабом твоим стану...
—
Как же я могу помочь тебе...— с сочувствием про¬
изнес Мигриаули.
—
О, ты можешь! Ты все можешь! — воскликнул обод¬
ренный Карума и бросился в ногп царскому телохрани¬
телю.— Допусти меня до царя, я все ему расскажу, упро¬
шу его... Он сжалится надо мной...— не унимался Карума.
—
К царю тебя допустить не могу.— Лухуми старался
высвободить ноги из цепких рук Карумы.— Надо что-ни¬
будь другое придумать... Вставай, вставай же!
Карума поднялся и с надеждой взглянул на своего зем¬
ляка.
—
Вот что... Ты здесь больше не показывайся, сту¬
пай назад и дожидайся меня завтра на Алазани. Я поста¬
раюсь что-нибудь сделать,— нерешительно закончил Лу¬
хуми.
Карума собрался было уходить, ио остановился и, пе¬
реминаясь с ноги на ногу, спросил с тревогой:
—
А коня мне отдадут? Отберут его у греческого царя?
Лухумй не знал, что ответить. В самом деле, как вер¬
нуть коня? Лаша скорее полцарства отдаст, чем возьмет
обратно подарок.
—
Знаешь... Может, так сделаем: ты вроде и не видел
меня, я вскочу на моего каракового и был таков! — зашеп¬
тал Карума.
—
Выбрось это из головы!
—
Почему, дядя Лухуми?
—
Да убыот тебя на месте, вот и все! Вместе с конем
твоим!
—
Пускай убивают! — горячился Карума.— У всех лю¬
дей есть на свете кто-нибудь, у меня одного никого нет,
кроме этого коня. Без него мне не жить...
—
Нет, это не дело! Ты ступай, а я что-нибудь приду¬
маю...— в растерянности бормотал Лухуми, не очень пред¬
ставляя себе, как он может помочь Каруме.
Еще раз поглядел Карума на своего коня, беспечно по¬
хрустывающего овсом, и ласково окликнул его.
4 Гр. Абашидзе
97
Конь насторожился, прислушался к знакомому зову,
повел глазами и громко заржал.
—
Ступай, говорю тебе, с глаз долой! — прикрикнул
обеспокоенный Лухуми, с трудом сдвинув упрямца с
места.
—
Уйду, бегом побегу отсюда, только помоги мне! —
С этими словами Карума Наскидашвили исчез в чаще.
Взволнованный Лухуми принялся вышагивать перед