ческому кесарю, он наградил меня. Вот они, эти деньги,
я взял их только для тебя. Возьми, на них ты сможешь ку¬
пить целый табун коней, Карума! — Он протянул парню
кисет с золотом. Рука Лухуми застыла в воздухе. Карума
отвел глаза в сторону.
—
А ты рассказал царю о моей беде? — спросил он, не
глядя на Лухуми.
—
Я не успел... Но непременно расскажу, как только
останусь с ним наедине.
—
Не надо...— почти со злобой проговорил Карума.—
Я сам найду дорогу к правде! — Нахмурившись, он отошел
от ошеломленного Мигриаули.
—
Постой, Карума... Куда ты?
—
Я и сам не знаю,— обернулся Карума.— Идти-то
некуда...— махнул он рукой.
—
Пошли ко мне, будешь у меня жить...
—
Надоело мне по чужим людям мыкаться, не малень¬
кий я уже! Сам знаю, куда пойти! — с угрозой в голосе
е оск л икну л Карума и решительно зашагал прочь.
—
Постой, парень... Послушай! Не делай глупости...—
кричал ему вдогонку Лухуми.
Но Карума Наскидашвили не слушал и удалялся быст¬
рым и твердым шагом.
Получив дворянское звание, Мигриаули приобрел про¬
сторный каменный дом и женился на Лилэ.
Лилэ покорно, словно ягненок, следовала материнской
воле. Она немногое понимала из того, что происходит во¬
круг нее. Лухуми был храбр, а теперь и богат, даже ее гор¬
102
дая мать уважала его, хотя сам он но-прежнему краснел и
смущался перед невестой.
Лухуми подарил Лилэ много красивых нарядов и дра¬
гоценностей.
Разодетая в шелк и парчу, Лилэ стала еще прекраснее.
Когда она стояла под венцом, вокруг завистливо шепта¬
лись: «Повезло парню — какая красавица досталась ему!»
Нежная, как цветок, головка невесты едва доставала до
плеча жениха-великана. Во время венчания и Лилэ и Лу¬
хуми находились словно в каком-то тумане: один от без¬
мерного счастья, другая — от томительного ожидания че¬
го-то неведомого.
Цицино и Кетеван смотрели с балкона нового дома на
подъезжавшую свадебную процессию.
Цицино провела эту ночь без сна, в думах о судьбе до¬
чери. Ей казалось, что новоиспеченный дворянин Лухуми
мало отличается от прочих низкородных людишек, кото¬
рые, словно мухи, роились вокруг Лилэ и которых она счи¬
тала недостойными даже прислуживать ей. По мнению Ци¬
цино, единственным преимуществом Лухуми было то, что
дочь будет жить во дворце и получит возможность встре¬
титься с царем... Сегодняшний азнаури завтра может стать
эристави, а может, и больше. Наследники Лилэ и Лухуми
будут всесильны и богаты, и кто знает, может, им суждено
осуществить мечту Цицино, и продолжатели истребленно¬
го было Багратидами рода взойдут на грузинский престол.
Ну, а что, если этот бесхитростный мужик Мигриаули по
наивности своей вовсе и не стремится к возвышению и
бедняжка Лилэ навечно останется женой простого азнау¬
ри? Эта мысль не давала Цицино покоя. Голова ее горела,
в ушах стоял звон, словно тысячи молотков стучали в вис¬
ки. Утро застало вдову эристави совсем разбитой. Она при¬
писала это бессонной ночи и, превозмогая себя, с трудом
оделась. Сначала взялась за свадебные приготовления, по¬
том пошла помогать дочери наряжаться под венец.
Она проводила Лилэ в церковь и, когда вернулась, по¬
чувствовала себя совсем плохо. В изнеможении Цицино
прилегла на тахту. Сильный жар сразу же охватил ее,
глаза заволокло пеленой. Она поняла, что заболела, но ре¬
шила держаться до конца свадьбы. Когда послышался ве¬
селый шум сва^бного шествия и раздались песни дружек,
Цицино вместе с Кетеван вышла на балкон и без сил при¬
слонилась к столбу.
103
Пыль тучей клуби¬
лась над приближаю¬
щимся свадебным по¬
ездом. Уже прискакали
гонцы-вестники, расце¬
ловали матерей и позд¬
равили их. Гул пения
нарастал:
показались
молодые. Кетеван с си¬
яющими от счастья гла¬
зами, не отрываясь, гля¬
дела на сына и невестку,
и слезы радости текли
по ее изможденному тру¬
дом и заботами лицу.
Но Цицино в полу-
беспамятстве не узна¬
вала Лухуми. Жар рождал бредовые видения в ее пому¬
тившемся разуме, и на месте велисцихского богатыря ря¬
дом с дочерью ей мерещился сам царь.
—
Лухуми, родной! — радостно воскликнула Кетеван
и побежала вниз но лестнице навстречу молодьш.
Значит, на самом деле это Лухуми, сын простой кресть¬
янки, а не царь Грузии, наследник великой Тамар, Геор¬
гий Лаша! — Цицино прищурилась и уставилась на зятя.
«...Осенен крестом с четырех сторон венец твой»,— за¬
вел песню один из дружек.
Молодые под скрещенными мечами прошли в дверь,
Лухуми ступил на положенную у порога тарелку, раздавил
ее и с сияющим лицом направился к Цицино. Вот он встал
перед ней, раскрасневшийся, зеленоглазый и рыжеватый
сын Кетеван Мигриаули...
В глазах у Цитшго потемнело, ноги подкосились, она
охнула и без сознания рухнула на пол.
Цицино слегла.
Лухуми справил свадьбу по всем правилам. Три дня
сменялись за столами гости. Но Лилэ не отходила от посте¬
ли матери и двух раз не вышла к гостям.
Свою первую брачную ночь Лилэ провела в страхе за
больную.
Мать, самое родное и единственное близкое ей сущест¬
во, лежит в соседней комнате, мечется в жару и может на¬
всегда уйти от нее.
104
А этот человек, чу¬
жой, далекий, держит
ее, дрожащую и испуган¬
ную, в своих объятиях
и ищет ее ласки. Робкой
голубкой трепещет Ли¬
лэ на его могучей гру¬
ди, и нет в ней радости
от его поцелуев.
Мать, не дав ей осво¬
иться с поспешно при¬
нятым решением, как
проданную, сдала ее с
рук на руки. Лухуми
был чужим для Лилэ,
и трудно было привык¬
нуть к мысли, что она
,его жена и должна лю¬
бить его.
И все же Лилэ надеялась, что со временем она привык¬
нет к муяч'у и полюбит его. Тем более, что сам он боготво¬
рит ее, великодушен и терпелив, кроток с пей, как дитя.
Лухуми окружил больную тещу лекарями, ио те ничем
не могли помочь ей. Цицино угасала. В сильном жару она
часто бредила: разговаривала с царем, визирями, эристави,
смеялась и плакала, как безумная. Лилэ не допускала к
ней посторонних и старалась не отходить от нее.
Однажды Цицино попросила дочь запереть дверь и по¬
дойти к ней поближе. Отрывистым шепотом поведала она
ей так долго скрываемую тайну. Рассказала про гибель
рода, про завещание отца, дрожащей рукой вручила по¬
следнее письмо его и заставила прочитать вслух.
—
Я выполнила свой долг,— сказала она,— поставила
тебя па верный путь, открыла доступ к царскому двору.
Теперь все зависит от тебя! Если ты будешь вести себя
умно, добьешься своего... Ты можешь, ты должна выпол¬
нить завет отца. Клянись... клянись на этой иконе, что ты
сделаешь все, что я ская^у...
Потрясенная Лилэ опустилась на колени и, простирая
руки к иконе, стала произносить слова клятвы.
—
Нет, подойди, поклянись вот на этом,— остановила
ее Цицино и, сняв с шеи медальон, раскрыла его и протя¬
нула Лилэ.
105
Широко раскрытыми глазами разглядывала Лилэ ме¬
дальон. На одной его стороне находилось изображение бо¬
гоматери, на другой — конь, скачущий по клинку меча.
— Это герб твоего рода, дочка. Ты должна возродить
силу и мощь его. Конь на обнаженном клинке должен за¬
нять место рядом со львом Багратионов.