ствовавшую водопроводную трубу. Смелый и сообразитель¬
ный узник разрыл пол, втиснулся в трубу и старательно
закрыл щель в полу. В полдень стража заметила отсутст¬
вие Андроника. Кинулись обыскивать темницу, но следов
побега не обнаружили. Начальник крепости, зная, что ему
не избежать жестокого наказания, решился все же доло¬
жить о случившемся Мануилу. По всей империи были
объявлены розыски беглеца. Всю страну подняли на ноги,
перекрыли все пути и дороги. Но никому не приходило
в голову, что узник находится по-прежнему в крепости.
Отчаявшись в поисках, власти заподозрили в пособниче¬
стве побегу родных и близких Андроника. Схватили его
супругу и заточили в ту же камеру, где находился Андро¬
ник.
Как только стемнело, Комнин вышел из своего укры¬
тия и предстал перед своей женой. Та в ужасе вообразила,
что перед нею призрак, но дед быстро доказал ей, что он
вовсе не дух бесплотный. И вскоре после этого супруга
Андроника произвела на свет дядю моего Иоанна.
163
Все присутствовавшие хорошо знали полную преврат¬
ностей жизнь Андроника Комнина, но рассказ его внука
выслушали со вниманием и смеялись от души.
Георгий едва удержался, чтобы не спросить своего ро¬
дича, сохранял ли он присущее его деду спокойствие духа,
валяясь в ногах у румского султана, но пожалел и без
того униженного кесаря и, только насмешливо глянув
на него, трижды чокнулся с ним полной чашей.
Лухуми становился все более неприятен царю. Каждый
раз, вспоминая слова Комнина, Георгий впадал в дурное
настроение. Все в Лухуми стало его раздражать. Он ста¬
рался отделаться от телохранителя, часто отсылал его с
поручением куда-нибудь подальше, а сам в это время
поспешно уезжал из города. Но верный телохрани¬
тель, с обычной точностью выполнив поручение, воз¬
вращался и представал перед царем, где бы тот ни нахо¬
дился.
Никак не мог царь привыкнуть к уродству Мигриаули.
Как ни старался он призвать голос разума и совести, сколь¬
ко ни напоминал себе, чем обязан Лухуми, ничего не по¬
могало. Лаша не выносил его присутствия и все больше
отдалял беднягу от себя. Часто по целым дням Лаша не
выходил из опочивальни, лишь бы не видеть стоявшего у
двери телохранителя. В конце концов это стало сущим
мучением. Лаша не мог найти повода избавиться от пре¬
данного слуги.
Придворные и челядь, заметив такое отношение к Лу¬
хуми со стороны царя, также стали уклоняться от встреч
с несчастным телохранителем, при разговоре с ним отво¬
дили глаза в сторону, чтобы не видеть его изуродованного
лица.
Все тягостнее становилось царю выносить присутствие
Лухуми, и он был безмерно рад, когда тот обратился к
нему с просьбой разрешить ему уехать на несколько дней
домой.
—
Я еще не видел ни матери, ни жены с тех пор, как
меня ранили, и, если будет на то царское соизволение, я
съезжу ненадолго домой,— попросил соскучившийся по
родному дому Лухуми.
—
Можешь ехать не на несколько дней, а на несколько
месяцев, мой Лухуми! Отдохнешь дома, здоровье попра-
164
вишь, за хозяйством присмотришь! — с готовностью согла¬
сился Лаша.
И обрадованный Мигриаули покинул двор, к великому
удовольствию царя.
Перед домом Кетеван всадник придержал коня. Соба¬
ка с радостным визгом кинулась к нему, виляя хвостом.
Склонившаяся над тоиэ Кетеван подняла голову, вгля¬
дываясь в гостя. С первого взгляда этот одноглазый изу¬
родованный человек показался ей чужим.
—
Ты не узнаешь меня, мать! — улыбнулся ей Луху¬
ми и соскочил с коня.
Слезы залили глаза Кетеван, по она быстро утерла их
концом платка.
165
—
Лухуми, сынок! — вырвался у нее радостно-тревож¬
ный возглас, и она бросилась к сыну.
Кетеван вперила глаза в лицо Лухуми, и ужас и отчая¬
ние сковали ее, но, овладев собой, она принялась обнимать
и целовать его, прижимая к груди.
—
Сын мой, вернулся наконец! Слава богу, что жив
остался!.. Сегодня птичка нам пропела радостную весть,
вот и сбылось...— говорила без умолку Кетеван, не отда¬
вая себе отчета в том, отчего льются слезы из глаз: от
радости встречи с обожаемым сыном или от щемящей жа¬
лости, прихлынувшей к сердцу.
—
Как живешь, мама, как вы тут без меня обходи¬
тесь? — спрашивал Лухуми, оглядывая двор.
—
Хорошо живем, сынок, что с нами может приклю¬
читься! Только беспокойство за тебя донимало нас: меня
и твою бедную жену.
—
А где она, мать?
—
Лилэ? Да у соседей, должно быть. Сейчас я ее клик¬
ну! — засуетилась Кетеван.
—
Тандо! — крикнула она стоявшему у тонэ красноще¬
кому босоногому мальчугану. — Тандо, сынок, подойди сю¬
да, покажись дяде Лухуми! Это сын нашего соседа, хоро¬
ший мальчик, потешный такой,— тараторила Кетеван.
Тандо* не двигался с места.
—
Подойди, не стесняйся! — подбодряла его Кетеван.
Испуганно поглядывая исподлобья, Тандо переминал¬
ся с ноги на ногу, и было похоже, что он вот-вот распла¬
чется.
—
Здравствуй, Тандо! — приветливо обратился к нему
Лухуми.— Раз не хочешь первым знакомиться, я сам тебе
представлюсь! — И с шутливой улыбкой Лухуми двинулся
к мальчику.
—
Нет, нет! Не хочу! — заревел тот и бросился прочь.
—
Чего ты испугался, поди сюда! — Добродушно улы¬
баясь, Лухуми смотрел вслед мальчику.
Кетеван поняла, отчего Тандо убежал от ее сына, и
глухой стон вырвался из ее груди: «Горе твоей матери,
сынок ты мой несчастный!»
Она стала звать Лилэ.
—
Я здесь, мама! Что случилось? — Лилэ вышла на
балкон.
—
Ты дома, дочка? Иди скорей сюда, Лухуми при¬
ехал!
166
Лилэ выронила рукоделье и ближе подошла к пери¬
лам.
—
Здравствуй, Лилэ! — весело крикнул жене Лухуми.
Запрокинув голову, он радостно глядел на нее снизу.
Здоровый глаз его излучал счастье, но вместо второго
глаза зиял страшный провал, затянутый белесой пеленой.
Одна половина лица Мигриаули озарялась взволнован¬
ной, радостной улыбкой, а другая застыла в якуткой гри¬
масе.
Лилэ дважды навещала раненого мужа в Тбилиси, но
тогда лицо его было перевязано. Лекари говорили ей, что
он останется без одного глаза. Но никогда не думала она,
что Лухуми будет так страшен. Кровь заледенела у нее в
жилах, она хотела закрыться рукой, чтоб не видеть этого
ужаса, но опомнилась. Голос Кетеван настойчиво, с моль¬
бой, звал ее, просил спуститься вниз.
—
Спускайся, дочка, спускайся сюда!
Жалость к несчастному мужу волной залила сердце
Лилэ. Она заставила себя улыбнуться ему и сбежала по
лестнице вниз.
Не глядя на пего, кинулась к нему, обняла и спрятала
голову на его широкой груди.
Во дворе собрались соседи, ближние и дальние. Они
заставляли царского телохранителя пересказывать подроб¬
ности гандзийской битвы, просили повторять снова и сно¬
ва, как он спас жизнь царю, и как был ранен сам, и как
лечили его царские лекари.
Раз глянув ему в лицо, они уже не решались вторично
поднять на него глаза и слушали, низко опустив головы
или смотря в сторону. Расходясь по домам, они сокрушен¬
но качали головами и тихо переговаривались между со¬
бой.
—
Как его изуродовали, несчастного, этакого бога¬
тыря!
—
Как он еще жив остался!
—
Да уж лучше бы убили его, чем жить на свете
таким уродом!